Главная
Карта сайта
Написать письмо
Принимаются заявки на обучение по программам дополнительного профессионального образования

Облако тегов

Jaws for Windows Owl Software Top Braille Virgo online-тестирование ГОСТ Интернет Интернет-консультирование Материалы научно-практических конференций ООН Общественная Палата Справочно-методические материалы административно-управленческий персонал аренда брайль вызов выпуск тифлокомментаторов выставки государственные программы департамент социальной защиты дистанционное обучение документы доступность инспектор по доступной среде информационные технологии конференция круглый стол «Интернет – доступная среда для инвалидов» лицензии обучение обучение слепоглухих оплата органы государственной власти питание пресс-конференция проезд проживание семинар семинары сопровождающий социальная политика социальная реабилитация специализированное аппаратное обеспечение специализированное программное обеспечение тифлокомментатор тифлокомментирование трудовая реабилитация трудовая реабилитация инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности тьютор удостоверение

Поиск

Музеям - от реабилитологов.

По страницам профессиональных периодических изданий и сборников.

Аудит доступности учреждения и услуг для инвалидов - зачем проводить и кому поручить

 

Мария ЩЕРБАКОВА, начальник отдела реабилитации инвалидов НУ ИПРПП ВОС «Реакомп», член общественной инспекции по делам инвалидов в г. Москве, тифлокомментатор высшей категории

Главное в статье

Для проведения аудита можно нанять стороннюю организацию.
К кому обратиться?
В договоре с исполнителем надо прописать требования к рекомендации. Какие?
К некоторым участкам учреждения требуется повышенное внимание. Что это за участки?
Доступным для инвалидов должно быть не только учреждение.
Что еще?

Уральский театр оштрафовали на 30 000 руб. Основание - театр нарушил требования доступности объекта для людей с инвалидностью, хотя недавно в нем установили пандусы для зрителей на колясках, а перед входом выложили плитку с тактильными указателями. Оказалось, что в туалетах смонтировали обычные раковины, к которым человек на коляске не может подъехать - упирается коленями. А двери вообще никогда не сможет открыть тот, у кого плохо функционируют руки.

В статье мы расскажем, как провести аудит на доступность, чтобы учреждение смогла посещать любая публика.

Зачем нужен аудит

Аудит позволяет выявить сложные места объекта и адаптировать его для людей с инвалидностью. Не всегда это просто. Ведь многие учреждения культуры находятся в зданиях, которые ввели в эксплуатацию раньше ГОСТов и правил, регламентирующих условия доступности для людей с инвалидностью. Некоторые объекты культуры и вовсе расположены в исторических зданиях, которые являются памятниками архитектуры, где невозможно применять большинство решений, чтобы адаптировать учреждение для маломобильных граждан. Например, расширить дверные проемы.

Как провести аудит

Аудит можно провести силами самого учреждения или обратиться к специалистам. Во втором случае важно правильно выбрать исполнителя. Сейчас рынок подобных услуг довольно обширен. Цены разнятся от десятков до сотен тысяч, хотя цена не показатель качества. Сначала лучше обратиться в общественные организации инвалидов и уточнить, есть ли у них подготовленные специалисты. Ведь не каждый представитель общественной организации или человек с инвалидностью являются экспертами в области доступной среды. Специалисты должны пройти обучение и иметь удостоверение.

На заметку

Какие штрафы грозят за нарушения   
Если в учреждении нет условий для инвалидов, руководителя оштрафуют на 2000—3000 руб.
На само учреждение культуры наложат штраф от 20 000 до 30 000 руб. Такие санкции установлены в статье   9.13 КоАП РФ.

Читайте также

Паспорт доступности учреждения для инвалидов — зачем оформлять и что в нем указать e.rukulturi.ru/569146

Специалистов по доступной среде готовят Всероссийское общество слепых и Всероссийское общество инвалидов - обратитесь в их региональные отделения. В Москве также действует общественная инспекция по делам инвалидов. Специалисты инспекции совершенно бесплатно обследуют объекты по заявкам и составят акты с предложениями по адаптации учреждений.


Что прописать в договоре
с исполнителем


В договоре на проведение аудита с организацией-исполнителем необходимо прописать требования к конечному результату - кон-кретные рекомендации, как адаптировать объект. Случалось, что исполнители описывали недостатки объекта, а в рекомендации указывали, что учреждение надо привести в соответствие со Сводом правил 59.1330.2012 «Доступность зданий и сооружений для маломобильных групп населения». Как именно адаптировать объект - исполнители перекладывали на руководителя учреждения культуры, переадресовав его к СП. К слову, этот документ разработали для объектов нового строительства и зданий после капремонта и реконструкции. Применять Свод правил для старых учреждений проблематично, но возможно. И это задача исполнителя, с которым вы заключили договор. С 15 мая 2017 года действуют СП 59.13330.2016.

На заметку

Кого назначить в учреждении ответственным за доступность?
Руководителю надо назначить сотрудника, который обеспечивает условия доступности для людей с инвалидностью.
Отдельная должность не требуется, это, как правило, штатный работник. Именно этот человек вместе с руководителем отвечает за доступность учреждения, инструктаж персонала и формирование выводов и предложений по адаптации объекта. Целесообразно обучить специалиста основам доступной среды. Ситуация такова, что формирование доступной среды — процесс динамичный. Он не остановится с окончанием государственной программы «Доступная среда», будут вноситься все новые и новые предложения, меняться нормативы, вводиться новые услуги. Качественный аудит позволит оценить сложившуюся в данный момент ситуацию.

Пример

В 2012 году в Исаакиевском соборе оборудовали лифт для людей в инвалидных колясках. Он поднимает посетителей на колоннаду.

От практика
Как переоборудовали «Красный факел»

Рассказывает Алла Захарченко, заместитель директора по общим
вопросам театра «Красный факел» (г. Новосибирск)

Об удобстве театра для маломобильных групп населения мы задумались еще в 2004 году, когда приступили к масштабной реконструкции здания. Пандус спроектировали одновременно с центральным крыльцом, поэтому он не портит внешнего вида здания.
На том месте, где сейчас обустроен санузел для инвалидов, раньше также была туалетная комната, поэтому для подведения коммуникаций не потребовалось особых согласований.
В зрительном зале на 11 ряду (ряд после прохода) установили 8 съемных кресел, которые можно демонтировать - тогда освободившееся место занимает инвалидная коляска. Чтобы подготовить место в зале, зритель на коляске должен заранее предупредить администрацию театра.
Сейчас к зданию учреждений культуры возникают новые требования, некоторые мы не можем выполнить из-за архитектурных особенностей и в связи с тем, что театр имеет статус исторического памятника. Например, мы не можем установить лифт на второй этаж, где находится малый зал (нет места для шахты и лифтового хозяйства). Поэтому для маломобильных зрителей доступен только большой зал.
В Новосибирске проблемы формирования доступной среды находятся во внимании общества уже более 5 лет благодаря активистке Ольге Стволовой. «Красный факел» не раз тестировал свою
подготовленность к визиту человека с ограниченными возможностями, привлекая к этому инвалидов и СМИ.
Наш театр готов к посещению зрителями с ограниченными двигательными возможностями, но в гораздо меньшей мере - слабовидящими зрителями. Сейчас мы поставили перед собой задачу организовать тифлокомментирование спектаклей.

Рис. 1. Сборно-разборный пандус

Рис. 2. Коляска на гусеничном ходу

Рис. 3. Тактильные предупреждающие и направляющие указатели.

Исаакиевский собор — исторический памятник. Чтобы провести в нем строительные работы, нужны разрешительные документы. Администрации собора повезло в том, что лифт в нем уже был — с 1916 года. Поэтому для нового лифта не потребовалось обсуждать проектные предложения.
Из-за архитектурных особенностей Исаакиевскому собору потребовался лифт без машинного помещения — моноспейс. За один раз он может поднять одного инвалида в коляске. Перед лифтом установили пандус, а на крыше, куда поднимается человек, — передвижную платформу. Она доставляет посетителя на смотровую площадку.
С фасада лифт не видно. Шахту встроили в исторический лестничный проем, и она не влияет на облик храма.

Пример

Чтобы войти в учреждение, нужно подняться по лестнице из трех ступеней. Посетителю на кресле-коляске преодолеть такое препятствие невозможно. Подойдет пандус или подъемник. Но что делать, если ширина лестницы этого не позволяет? Тут на помощь могут прийти ассистивные устройства - сборно-разборные пандусы (рис. 1). А если лестница выше 45 см, эксперт порекомендует приобрести коляску-ступенькоход, или коляску на гусеничном ходу (рис. 2). При этом в любом случае колясочнику надо предоставить сопровождение.

Для незрячих людей средством социально-средовой адаптации служат тактильные наземные указатели, с их помощью незрячие ориентируются в пространстве (рис. 3).
Основные требования по укладке указателей - в ГОСТ Р 52875-2007 «Указатели тактильные наземные для инвалидов по зрению. Технические требования». Но в документе нет конкретных примеров, где именно укладывать такие указатели - на территории всего объекта или в каких-то конкретных местах? Специалист по доступной среде обследует объект и скажет, где тактильные предупреждающие и направляющие указатели действительно необходимы. Специалисты НУ ИПРПП ВОС «Реакомп», являющегося автором ГОСТ Р 52875-2007, считают, что тактильные наземные и напольные указатели не нужно укладывать повсеместно. Здесь действует принцип разумности. Большинство инвалидов по зрению также сходятся во мнении, что лучше полное отсутствие тактильных наземные указателей, чем их неверная укладка, которая может ввести в заблуждение и даже быть опасной для здоровья.

От практика
Учреждение должно быть не доступным, а универсальным.
Рассказывает Мария Генделева, руководитель отдела универсального дизайна РООИ «Перспектива»

Мало построить пандус и отрапортовать, что проблема доступности решена. Хотя иногда руководитель учреждения искренне считает, что сделал все, чтобы учреждение могли посещать люди с инвалидностью. Очень важно, чтобы оценку проводил человек с инвалидностью, пользователь, для которого и создается доступная окружающая среда. Однако один человек не в состоянии учесть все нюансы: для неслышащего важна зрительная информация, для незрячего - тактильная навигация и звуковые ориентиры, для тех, кто передвигается на коляске, - съезды, выезды, высота расположения разных сервисов. Поэтому в команду нашей «Перспективы», которая проводит аудит объектов на доступность, входят эксперты-пользователи с разной формой инвалидности, а также архитекторы, дизайнеры, прочие специалисты. Когда мы проводим аудит учреждения, изучаем не только архитектурную доступность, но и подачу информации, адекватность навигации и, конечно, правильное отношение сотрудников к людям с инвалидностью. В отчете фиксируем все замеры объекта, прикладываем фотографии, а главное - даем рекомендации по устранению тех или иных барьеров, в том числе и от компаний - производителей реабилитационных средств. «Перспектива» специализируется на продвижении принципов универсального дизайна, когда учреждение доступно и здоровым людям, и людям с инвалидностью. Именно такой аудит мы проводили в Третьяковке, парке Горького, ВДНХ и на других объектах.

На заметку


Какие требования по адаптации учитывать в разных типах учреждений
Расскажем, какие требования действуют для разных типов учреждений культуры.
Театры и цирки. В театре обязаны выделить для инвалидов не менее пяти процентов мест в зале (п. 5 Порядка, утвержденного приказом Минкультуры России от 16.11.2015 № 2800).
Если бюджет профинансирует лишь часть таких мест, расходы театр компенсирует за счет собственных средств. Предусмотрите съемные места — в передних рядах и по краям задних рядов. Размещайте здесь зрителей в креслах-колясках. На соседних местах сделайте подлокотники, которые можно опускать. Зрительный зал в цирке позволяет размещать людей в инвалидных колясках перед первым рядом. Таких зрителей можно пропускать через служебный вход (п. 8.6.12 СП 59.13330.2016).
Музеи. Если выставочная площадь музея не превышает 2000 кв. м, располагайте экспозицию на одном этаже. Постоянную экспозицию расположите по кругу или по принципу анфилады — когда можно осмотреть всю выставку, двигаясь только вперед (п. 8.6.8 СП). Навесные витрины размещайте так, чтобы их можно было рассматривать с кресла-коляски. Нижняя граница витрины должна находиться не выше 85 см от пола. Под горизонтальной витриной должно быть пространство, чтобы инвалид в кресле-коляске мог близко подъехать. Около витрин на высоте 80 см от пола устройте горизонтальные поручни с закругленными углами. Кинотеатры и киноконцертные залы. В зрительном зале кинотеатра или киноконцертного зала выделите для инвалидов не менее трех процентов мест. Минимальное количество — два (п. 5 Порядка). Места для инвалидов в креслах-колясках обустройте так, чтобы зрители в передних рядах не мешали обзору.
Библиотеки. Выделите для инвалидов рабочие места. Их размер — 1,5 м х 0,9 м без учета стола (п. 8.6.10 СП). В законах нет жестких норм, сколько таких мест должно быть в библиотеке. Вы вправе решить это сами. Однако Дополнительные правила СП 138.13330.2011 рекомендуют выделить не меньше пяти процентов от всех читательских мест — для всех категорий инвалидов. Среди них отведите не менее четырех для читателей на креслах-колясках и столько же для читателей с нарушением зрения.
Места для инвалидов располагайте рядом с кафедрой выдачи книг.

Как сделать здание удобным для инвалидов

Какие участки около и внутри здания следует
приспособить для инвалидов

На что обратить особое внимание

Территория вокруг здания   
Вход на территорию
Путь движения по территории
Наружная лестница
Наружный пандус
Автостоянка и парковка

Вход в здание 
  
Наружная лестница
Наружный пандус
Входная площадка перед дверью
Входная дверь
Тамбур

Пути движения внутри здания, в том числе пути эвакуации
Коридор, вестибюль, зона ожидания, галерея, балкон
Лестницы внутри здания
Пандусы внутри здания
Пассажирский лифт или подъемник
Двери
Пути эвакуации

Основные помещения      Залы, кабинеты и т.д.
Санитарно-гигиенические помещения
Туалетная комната 
Душевая или ванная комната
Гардероб

Так что указатели выкладывают перед лестницами или препятствиями, которые сложно обнаружить при помощи белой трости, используемой незрячими. Выложить указатели на территории объекта специалист порекомендует лишь в том случае, если площадь очень большая и у слепого человека нет других ориентиров для самостоятельного передвижения.
Какие участки внутри и снаружи учреждения надо сделать доступными для инвалидов - посмотрите в таблице.

Помните: учреждения должны быть доступны не только на физическом уровне, но и на уровне услуг. Иначе, зачем слепому тактильные напольные указатели в музее, если экспозиция для него недоступны. Есть общие требования по доступности услуг на объектах, такие как допуск сурдопереводчика, тифлосурдопереводчика, инвалида по зрению с собакой-проводником, предоставление информации в доступных форматах, доступные сайты в сети интернет и т. д. Но есть и более узкие требования по доступности музейных экспозиций театральных постановок, библиотечных услуг. Например, в музее (необходимо наличие к ключевым экспонатам этикеток, напечатанные: рельефно-точечным шрифтом Брайля. Поэтому в договоре на аудит со сторонней компанией пропишите необходимость формирования рекомендаций по доступности услуг именно для вашего типа учреждения.

Слепоглухие посетители

Такое поражение двух самых главных чувств восприятия человека не всегда бывает полным. Часто при полной глухоте человек пользуется остаточным зрением. Иногда при полной потере зрения может пользоваться остатком слуха. Для людей с врожденной слепоглухотой используются невербальные (несловесные) средства общения - жесты, картинки, реальные предметы. Если у человека утрачена возможность визуально воспринимать жестовые сообщения, то используется контактная форма проявления жестов. В этом случае необходимо сопровождение экскурсии тифлосурдопереводчиком. Если нет такой возможности - самое простое средство общения со слепоглухим - это письмо на ладони - дермография. Есть два способа использования дермогра-фии: пальцем слепоглухого человека, либо тупым концом ручки или карандаша писать печатные буквы на ладони воспринимающего речь; писать буквы пальцем воспринимающего речь на плоской ровной поверхности.

В группе таких посетителей должно быть не больше трех человек с сопровождающими. Для слепоглухих наибольшую ценность представляет текстовый вариант экскурсии, напечатанный по Брайлю. Оформить такое пособие могут в ближайшей библиотеке для слепых.

Общие правила общения с инвалидами

Следует использовать все общепринятые правила этикета. При встрече с инвалидом сотрудник первым называет себя и первым протягивает руку (если нет правой руки, можно пожать левую). Необходимо обращаться непосредственно к инвалиду, а не к сопровождающему или переводчику. Предлагая помощь инвалиду, следует убедиться, что он готов ее принять. Не нужно стесняться вопроса, каким образом лучше ее оказать. Не нужно обижаться, если инвалид от помощи отказался. Инвалиды всех категорий за время нахождения в пути до музея испытывают сильную психологическую нагрузку, могут быть возбуждены. Это важно учитывать при общении.

§7

Специалист по работе с инвалидами должен организовать обучение работе с посетителями-инвалидами сотрудников музея, участвующих в обслуживании маломобильных посетителей. Наиболее углубленное обучение необходимо для экскурсоводов. Для остальных сотрудников достаточно провести развернутый инструктаж.

Типовая программа по теме «Реабилитация инвалидов музейными средствами» (для обучения специалистов, проводящих социокультурную реабилитацию инвалидов) (Приложение 1) и программа консультационных занятий по теме «Обучение персонала музеев, обслуживающего инвалидов» (Приложение 2).

Обучение и инструктаж могут быть проведены силами преподавателей, психологов, реабилитологов, обучающих социальных работников университетов, реабилитационных центров, соответствующих учреждений общественных организаций инвалидов.

Информацию по данному вопросу можно получить в департаменте образования, у руководителей общественных организаций инвалидов, в сети Интернет и т.д. Для совершенствования работы с инвалидами в музее предлагается интересоваться мнением экскурсантов и приглашать их высказывать предложения и замечания, направленные на улучшение обслуживания данной категории посетителей. Их советы могут быть полезны для повышения комфортности музея для всех посетителей.

§8

Специалисту по работе с инвалидами надлежит контролировать качество работы по социокультурной реабилитации посетителей-инвалидов, добиваться создания оптимальных условий для этой деятельности и ликвидации любых барьеров и препятствий на пути получения информации о музейной экспозиции для таких посетителей.

§9

Специалист по работе с инвалидами регулярно должен готовить отчеты о работе с инвалидами в музее и предоставлять их директору с последующим направлением в Департамент культуры города Москвы и в Департамент социальной защиты населения города Москвы.


 

БРИТАНСКИЙ СТАНДАРТ УНИВЕРСАЛЬНОГО МУЗЕЙНОГО ДИЗАЙНА

1. Физическая доступность музеев для посетителей на колясках: пандусы,широкие проходы, лифты, специальные туалеты.

2. Использование субтитров, дублирующих голосовую информацию на мониторах и телеэкранах.

Экспозиция Музея Лондона. Перепады    В Музее Лондона.2017 год
высоты пола нивелируются пандусами.
2017 год

Комплект колясок у входа в Британский музей. 2017 год

3. В каждом разделе экспозиции выложены книги с крупнопечатным описанием картин и их номерами по аудиогиду.

В Национальной галерее Лондона

4. Рельефно-графические копии картин в экспозиции и развернутые этикетки к ним в рельефно точечном исполнении.

У.П. Фрайта «Женщина с мальчиком». Музей Лондона. 2017 год

5. Тактильные экспонаты, снабженные этикетками с шрифтом Брайля.

Вещи, принадлежавшие детям эвакуированных в годы Второй мировой войны. Музей Лондона. 2017 год

Тактильный экспонат «Дверной молоток XVI-XVII века» и этикетка к нему. Музей Виктории и Альберта. 2017 год

Хижина - один из многочисленных интерактивных экспонатов в основной экспозиции Музея Лондона. 2017 год

6. Волонтеры выдают желающим экспонаты для тактильно-визуального осмотра и комментируют их.

В Британском музее. 2017 год

7. В каждом разделе экспозиции находится каталог с текстами и рельефно-графическими рисунками для слепых.

Британский музей. 2017 год

8. Направляющие тактильные дорожки при подходе к музею.

Во дворе Британского музея и на пути от метро к Музею естественной истории. 2017 год

 

РЕФОРМЫ: МНЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛА : Время возьмет свое

Ольга Ваньшина,
Государственный Дарвиновский музей
Сергей Ваньшин,
ИПРПП ВОС «Реакомп»

Как сделать так, чтобы музеи стали по-настоящему доступны посетителям с инвалидностью? Этим озабочены авторы статьи, которые видят здесь немало проблем, анализируют их и предлагают свои профессиональные решения.
В ноябре 2017-го исполнится ровно двадцать лет сделанному нами в экспозиции Лувра снимку. На нем зафиксирован факт тактильного осмотра скульптуры в музее. Именно тогда мы с женой — музейщик и ученый-реабилитолог1, задались впервые вопросом: доколе? До каких пор российские экскурсоводы и смотрители музейных залов будут разрешать слепым знакомиться на ощупь с отдельными экспонатами лишь с оглядкой?
Еще одна дата, которую хочется вспомнить: пятнадцать лет назад разработанный нами метод социокультурной реабилитации инвалидов средствами музея начали внедрять в Государственном Дарвиновском музее, выбранном нами в качестве эксперимен¬тальной площадки. При этом ставилась цель раскрыть сокровища музейных коллекций для всех инвалидов без исключения, а главным критерием эффективности метода мы посчитали практические достижения и значимые успехи, которые достигаются взаимодействием музееведения и реабилитологии.

Греческий зал в Лувре. «Осмотр» экспонатов на ощупь. Париж, Франция, ноябрь 1997 год

Если и были сомнения, то от них помог избавиться обмен опытом обслуживания посетителей - инвалидов в музеях Москвы, представленный на нескольких общегородских научно-практических конференциях, которые мы организовали и провели на базе Дарвиновского музея, а также на XXII Всероссийской научно-практической конференции «Музей без барьеров», которая проходила на базе ряда московских музеев и института «Реакомп» в сентябре 2012 года2. К этому времени метод работы с инвалидами в музеях уже вышел за рамки Дарвиновского музея и стал обязательным для всех музеев и выставочных залов, подведомственных Департаменту культуры г. Москвы. Приказом руководителя Департамента впервые в мировой практике была введена в действие подготовленная нами инструкция «Методические рекомендации по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий». Начальник Управления музейно-выставочной работы Департамента А.В. Горянов не только внимательно изучил и поддержал этот документ, но и дополнил его новым термином «тактильный экспонат», который сегодня широко внедрен в научный оборот музейных реабилитологов. Участники конференции смогли поучиться у московских коллег, оказавшихся более опытными в новом для многих музеев деле обслуживания инвалидов.

Занятие с детьми - аутистами в Тульском музее оружия (из архива ФГБУК «Тульский государственный музей оружия»). Тула

Экскурсия для инвалидов по зрению в Тульском музее оружия (из архива ФГБУК «Тульский государственный музей оружия»). Тула

Конечно, нельзя утверждать, что до 2002 года в российских музеях не принимали инвалидов-экскурсантов, что экспозиции были абсолютно закрыты для них. Однако не было единого подхода, профессионально сделанных рекомендаций, как правильно обслужить столь необычных посетителей. Постепенно такая работа, хотя далеко и далеко не везде, все же была поставлена на системную основу. Этому способствовали и наше методическое пособие «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами», которое выдержало три издания и до сих пор считается наиболее удачной работой по данной проблематике, и регулярные публикации в профессиональных журналах музейного сообщества «Музей» и «Мир музея» на тему «Инвалиды в музее», которые укрепили позиции таких посетителей и поддержали инициаторов нового направления.
Важным шагом стали дополнения к закону «О Музейном фонде и музеях в РФ», которые были внесены в силу ратификации Конвенции о правах инвалидов, обязывающие музейные предметы и коллекции сделать доступными для инвалидов всех категорий. Во исполнение закона министр культуры В.Р. Мединский в конце 2015 года подписал несколько приказов, касающихся организации доступной музейной среды. К работе над приказами были привлечены и специалисты института «Реакомп».
Однако, как известно, российские законы не отличаются обязательностью исполнения. К тому же реабилитационная работа с инвалидами для многих российских музеев и теперь остается сложной и даже малопонятной. И если в Москве она поставлена неплохо, в частности, благодаря деятельности Городского методического центра по социокультурной интеграции инвалидов, возникшего в недрах Дарвиновского музея, то, к сожалению, такой поддержки после вступления в силу соответствующих приказов Министерства культуры другие музеи страны не получили.

Мастер-класс с детьми-аутистами в Тульском музее оружия (из архива ФГБУК «Тульский государственный музей оружия»), Тула

Как ни странно, сути подходов к обслуживанию инвалидов в музеях и по сей день не до конца понимают даже организаторы этой работы — чиновники исполнительной власти. Пример тому — Циркулярное письмо с поручением оценить доступность музея (Москва, 2016), игнорирующее в своих рекомендациях и Федеральный закон, и приказы Министерства культуры, и даже принятую ранее инструкцию. Музейные работники-практики, без преувеличения, были повергнуты в шок от его содержания, поскольку знают сущность этой работы лучше своих руководителей, некоторые из которых, видимо, вообще не заглядывали в соответствующие нормативные документы.

Тактильный экспонат выставки монет Музея изобразительных искусств (ФГБУК «Новгородский государственный объединенный музей-заповедник». Фото М.Г. Востриковой. Великий Новгород, июль 2017 года.

Рельефно-графический альбом экспозиции Музея-заповедника А.П. Чехова «Мелихово» (из архива ГАУК МО «Государственный литературно - мемориальный музей- заповедник А.П. Чехова «Мелихово»). Мелихово

По их мнению, доступность музейной среды сводится к архитектурной доступности, и совершенно упускается из виду главная задача — обеспечение безбарьерности экспозиции для посетителей с разной инвалидностью.

Маломобильная группа посетителей на экскурсии в Музее-заповеднике А.П. Чехова «Мелихово» (из архива ГАУК МО «Государственный литературно - мемориальный музей- заповедник А.П. Чехова «Мелихово»). Мелихово

Есть и еще одна проблема. За обучение по теме «Инвалид посещает музей» берутся учреждения, хотя и обладающие лицензией на образовательную деятельность, но владеющие тематикой совершенно в недостаточной степени. Так, Российская государственная специализированная академия искусств (РГСАИ), которая определена головной организацией при внедрении в практику обслуживания инвалидов в учреждениях культуры, не имеет в своем штате музееведов, и не может собственными силами организовать надлежащую помощь музейным специалистам. А ведь созданный на базе академии Институт повышения квалификации работников искусства, культуры и туризма выдает удостоверение о повышении квалификации (72 часа) и аттестат компетентности системы сертификации РОСС RU31471.04.ИДНО. Бывает, подобные организации даже не скрывают, что для них главное — подзаработать в наши «голодные» времена. Стоит ли тут обсуждать квалификацию выпускников такого курса?
С огорчением заметим, что и различные «грантодатели» и их эксперты плохо понимают сущность работы музеев с инвалидами и неверно выбирают оценочные критерии. По-прежнему многие конкурсы и фонды поощряют проекты с узкими частными задачами, например, в пользу инвалидов одной нозологии или определенного возраста.
Частенько музейные специалисты решают привлечь себе в помощь советников-экспертов из числа инвалидов. При этом инвалидность принимают за профессию. Однако личного опыта инвалида бывает далеко не достаточно, чтобы заменить специальные знания и подготовить взвешенное грамотное решение. Экспертом может выступать только специально обученный специалист. В противном случае не избежать вкусовщины.
Другая проблема, даже  беда наших дней, — навязчивые предложения услуг от случайных коммерческих организаций, готовых за определенную сумму выполнить «любые» работы. В связи с выделением финансовой поддержки для формирования доступной среды от государства,  местных властей, различных фондов и спонсоров, количество таких предприимчивых коммерческих организаций будет расти. На первое место в их работе выходит тяга к барышам, а интересы инвалида и музея оказываются последними на этом «празднике». В итоге слепые, например, вместо рельефных картин получают в руки халтуру, а музей — сплошные убытки.
Не хватает музейщикам - энтузиастам соответствующих знаний и настоящих советчиков. Учитывая сказанное, полагаем, что как минимум нужно достаточным тиражом выпустить специальное методическое пособие, которое послужило бы практическим справочником для музеев. И пусть оно изобилует конкретными рекомендациями, а не новомодными словечками.
В заключение отметим, что заместителем министра культуры В.В. Аристарховым поддержаны наши предложения о проведении Всероссийской конференции, в ходе которой наиболее опытные музеи поделились бы приемами обеспечения доступности музейной среды — не только доступности здания музея, но и, что самое главное, его экспозиции, а также опытом проведения экскурсий для инвалидов с учетом их особенностей. Для остальных участников такой конференции важно организовать обучающие семинары, мастер-классы, консультации и посещение успешных московских музеев, чтобы богатейшая культура оставалась для всех, в том числе и для инвалидов, маяком и живительным духовным источником.


1 С.Н. Ваньшин — канд. пед. наук, реабилитолог, руководитель экспертно-консультационной группы при Департаменте культуры города Москвы по вопросам реабилитации инвалидов средствами культуры и искусства, Лауреат международной премии Н.Островского, лауреат национальной премии им. Е. Мухиной.
2 Конференция была подготовлена Творческой лабораторией «Музейная педагогика» кафедры музейного дела Академии переподготовки работников искусства, культуры и туризма (АПРИКТ) МК РФ совместно с ИПРПП ВОС «Реакомп».

 

РЕФОРМЫ: МНЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛА: От паспорта доступности к доступному музею

Мария Щербакова,
Общественная инспекция по делам инвалидов в городе Москве,
НУ ИПРПП ВОС «Реакомп»

Создание доступной среды и доступных услуг — неотъемлемое условие для реализации прав и свобод людей с инвалидностью. Согласно Конвенции ООН «О правах инвалидов» люди с ограниченными возможностями здоровья имеют право наравне с другими принимать участие в культурной жизни и иметь доступ к произведениям культуры в доступных форматах, в том числе к музейным экспозициям.

Законодательством РФ описаны требования к созданию условий для доступа к музею и его экспозициям, приведены наиболее характерные приемы и методы обслуживания инвалидов различных категорий. В рамках реализации государственной программы «Доступная среда» адаптируются материально-технические и информационные базы музеев, создаются условия для создания безбарьерной среды. Одним из индикаторов государственной программы стали паспорта доступности, которые создаются с целью оценки объектов и услуг социальной инфраструктуры, а также предполагает разработку управленческих решений по их адаптации. О необходимости составления таких документов в музеях было сказано в приказах МК РФ № 2800 от 16.11.2015, № 2803 от 16.11.2015, которые содержат описание следующих разделов паспорта доступности: информация об объекте, характеристика его доступности, степень доступности услуг, предполагаемые управленческие решения по адаптации объекта.
Нужно понимать, что максимально полная интеграция лиц с инвалидностью возможна только при условии комплексного подхода к обеспечению доступности — как самого здания и экспозиции музея, так и предоставляемых в нем услуг. Создание доступной среды это долгий и трудоемкий процесс.
Паспорт составляется на основании обследования музея комиссией, куда по согласованию входят представители общественных организаций инвалидов.
Зачем это необходимо? В данный момент все новые здания и учреждения социального назначения, вводимые в эксплуатацию, уже предполагают возможность их посещения инвалидами. При их строительстве учитываются нормативные требования и принципы универсального дизайна. Однако большинство учреждений социального назначения в нашей стране построены до введения действующих правил, поэтому для оценки степени их доступности и формирования выводов и рекомендаций по их адаптации необходимо привлечение специалистов из числа общественных организаций инвалидов. С их помощью можно найти различные варианты решений создавшейся проблемы, используя принципы разумного приспособления. Разумное приспособление означает внесение, когда это нужно в конкретном случае, необходимых и подходящих модификаций и коррективов, не становящихся несоразмерным или неоправданным бременем, в целях обеспечения реализации или осуществления инвалидами наравне с другими всех прав человека и основных свобод. Данный принцип прописан в Конвенции ООН о правах инвалидов.
Приведем пример: музей находится в здании — памятнике архитектуры XIX века. Входная группа включает в себя три ступени. Возможность установки стационарного пандуса отсутствует. Как быть в такой ситуации? Если высота входной площадки не превышает 45 см, можно воспользоваться мобильным пандусом (рис. 1), который будет выноситься только при необходимости. Например, если в музей пришел человек на инвалидном кресле или мама с коляской. В таком случае обязательно наличие перед лестницей специальной кнопки (рис. 2) для вызова персонала, который разложит пандус и поможет человеку по нему подняться.

Рисунок 1. Мобильный пандус



Рисунок 2. Кнопка вызова персонала

Еще один пример: музей находится в здании действующего храма. По канонам православной церкви не разрешается приходить в храм с собакой. Однако мы знаем, что инвалид по зрению имеет право на допуск собаки-проводника во все учреждения, в том числе в музеи, при наличии соответствующего документа, подтверждающего специальное обучение собаки, шлейки и намордника. В таком случае можно предусмотреть специальное помещение перед музеем, где незрячему можно предложить оставить собаку и предоставить ему сопровождение.

Все ли представители общественных организаций инвалидов являются специалистами в области доступной среды? К сожалению, не всегда. Всероссийское общество слепых (ВОС) и Всероссийское общество инвалидов (ВОИ) готовят экспертов внутри своих структур. В Москве работает и Общественная инспекция по делам инвалидов, в состав которой входят представители ВОН, ВОС и ВОГ (Всероссийское общество глухих). Поэтому в эти организации часто обращаются учреждения культуры с просьбой провести обследование и проконсультировать по вопросу составления паспорта. Кстати, общественные организации инвалидов и общественная инспекция оказывают данные услуги абсолютно бесплатно для всех объектов социальной инфраструктуры, так как сами заинтересованы в формировании безбарьерной среды.

Если представители общественных организаций инвалидов требуют деньги за включение их в комиссию по паспортизации, обследование объектов и согласование паспортов доступности, возможно, вы натолкнулись на мошенников.

Паспорт доступности подписывается руководителем музея, он отвечает за его составление. Паспорт согласуется как минимум с одной общественной организацией инвалидов. Сейчас большинство музеев уже составили паспорта, однако это не значит, что паспорта не будут переделываться. Когда переделываются паспорта? В разделе «управленческие решения» прописываются даты принятия этих решений. По истечении указанных сроков паспорта должны быть переделаны с учетом предпринятых решений по адаптации объекта и оказываемых услуг.
Частое нарушение, с которым мы сталкиваемся в рамках работы общественной инспекции, заключается в том, что в музее отсутствует должностное лицо, назначенное ответственным за обеспечение условий доступности. Назначение такого лица должно быть закреплено внутренним приказом организации. Данное требование прописано не только в приказах Министерства культуры РФ, которые были упомянуты ранее, но и в Федеральном законе №419-ФЗ от 01.12.2014. Такое лицо должно пройти специальное обучение. А весь персонал музея — проинструктирован по вопросам, связанным с организацией и обеспечением доступности для инвалидов объектов и услуг.
Участие в реализации государственной программы «Доступная среда» это наше общее дело. Создавая доступную среду, мы не только улучшаем качество жизни инвалидов, мы создаем эти блага для всех, ведь в разные моменты жизни мы или наши близкие можем попасть в категорию маломобильных граждан.

 


Справочник руководителя учреждения культуры, июль 2017

Управление Документация

 Паспорт доступности учреждения для инвалидов - зачем оформлять и что в нем указать

Александра ПАВЛОВА, заведующая сектором реабилитации слепых и слабовидящих НУ ИПРПП ВОС «Реакомп»

 

Главное в статье

1. Прежде чем оформлять паспорт доступности, составляют анкету обследования.
Что в ней указать? —> 41
2. Анкету обследования формирует комиссия, назначенная руководителем. Кто входит в состав комиссии? —> 41
3. Паспорт обязательно согласовывают с общественными объединениями инвалидов. Нужно ли за это платить? —> 42
4. Учреждение вправе дорабатывать шаблоны паспорта, рекомендованные чиновниками. Что указать в документе? —> 46

Сейчас действует форма паспорта, рекомендованная Минтрудом. Но есть другой шаблон — со всеми реквизитами, которые необходимо включить в паспорт согласно приказу Минкультуры. Мы привели в статье именно этот шаблон и рассказали, как подготовить и оформить паспорт, как его заполнять, чтобы избежать санкций. Ведь если в учреждении нет паспорта, его оштрафуют на 20 000–30 000 рублей. Штраф грозит и руководителю — 2000–3000 рублей.

 Зачем учреждению паспорт доступности

 Учреждение культуры обязано иметь паспорт доступности - это предусмотрено в приказе Минкультуры России от 16.11.2015 № 2800. Паспортизация объектов социальной инфраструктуры и услуг заложена в госпрограмму «Доступная среда» на 2011-2020 годы. Паспорт свидетельствует о том, насколько учреждение и его услуги доступны людям с инвалидностью*.

* Россия ратифицировала Конвенцию ООН о правах инвалидов в 2012 году 

Как подготовить паспорт

Прежде чем составить паспорт доступности, необходимо обследовать объект. Для этого заполняют анкету обследования. Форму возьмите из приложения А.3 к приказу Минтруда России от 25.12.2012 № 627. Анкета включает четыре раздела.
1. Общие сведения об объекте (наименование, адрес, год постройки здания, форма собственности, территориальная принадлежность и пр.).
2. Характеристика деятельности учреждения культуры (виды услуг, форма оказания услуг, возрастные категории посетителей, плановая мощность и т. д.).
3. Состояние доступности объекта для инвалидов и других маломобильных групп населения (путь следования до объекта, время от остановок общественного транспорта, наличие пешеходного пути и пр.).
4. Управленческое решение - предложения по адаптации основных структурных элементов объекта (в таблице приводят рекомендации, как адаптировать для инвалидов входы в здания, прилегающую территорию, путь движения к объекту и т. п.).
Когда заполняете анкету, применяйте Свод правил, утвержденных приказом Минрегиона России от 27.12.2011 № 605, в приказе Минтруда № 627 даются ссылки на отмененный СНиП 35-01-2001 Госстроя.
Объект обследует комиссия, которую утверждает руководитель учреждения. В состав комиссии могут входить представители общественных объединений инвалидов: Всероссийского общества слепых (ВОС), Всероссийского общества глухих (ВОГ) или Всероссийского общества инвалидов (ВОИ). Когда подбираете экспертов из числа инвалидов, учитывайте профессионализм человека. Лучше, если он будет специалистом в области культуры, а не только человеком с инвалидностью.
 

image2

Важно: Паспорт доступности обязательно согласовывают с общественными объединениями инвалидов. Это бесплатная процедура

По результатам обследования комиссия готовит проект заключения о том, насколько учреждение доступно для инвалидов и других маломобильных граждан. Также комиссия предлагает, как адаптировать объект. По итогам анализа анкеты данные о доступности объекта вносят в паспорт. Его рекомендованная форма, которую можно доработать, - в приложении А.2 к приказу Минтруда России № 627. Учтите, что если учреждение имеет несколько зданий, в которых предоставляют услуги для посетителей, паспорт доступности оформляют на каждое.

 Что указать в паспорте доступности

В паспорте доступности приводят:
- характеристику объекта и услуг;
- оценку доступности для инвалидов объектов и их недостатки;
- оценку доступности для инвалидов услуг и имеющихся недостатков;
- решения по срокам и объемам работ для того, чтобы привести объект и услуги в соответствие с требованиями законодательства. Так прописано в приказе Минкультуры России № 2800.

Изначально в приложении к этому приказу чиновники хотели привести шаблон паспорта с реквизитами, но почему-то «забыли». Посмотрите этот образец шаблона Минкультуры   —> 46. Именно его рекомендует «Реакомп» руководителям учреждений, которые прошли у них обучение по работе с инвалидами.
Паспорт доступности, который разработала комиссия, утверждает руководитель учреждения. В течение 10 рабочих дней копию документа направляют в Минкультуры. В нормативных актах не прописано, что копию надо заверять нотариально, поэтому достаточно отсканировать документы. Но лучше предварительно уточнить этот вопрос в министерстве.
Оригиналы паспорта доступности и анкеты обследования хранят в учреждении. Изменения в них вносят после проведения адаптационных мероприятий в соответствии с требованиями СП 59.13330.2016 «Доступность зданий и сооружений для маломобильных групп населения» (например, когда установили пандусы, расширили дверные проемы).
Если руководитель не принимает меры, чтобы сделать учреждение доступным для инвалидов, можно попасть на штрафы. Размер санкции: для руководителя - от 2000 до 3000 рублей, для учреждения - от 20 000 до 30 000 рублей (ст. 9.13 КоАП РФ).


Читайте также: Как обучить персонал учреждения работе с инвалидами —> e.rukulturi.ru/52912


image3 Ситуация

Как оборудовать парковочные места

Если у вашего учреждения есть парковка для посетителей, выделите места для автомобилей инвалидов. Мест должно быть не менее 10 процентов. Если на стоянке меньше 10 мест, выделите одно для инвалидов. Так требует Федеральный закон от 24.11.1995 № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в РФ».  

Ширина места должна быть не менее 3,6 м, длина — не менее 6 м.

Учреждение, которое на своей парковке для посетителей не выделит парковочные места для инвалидов, оштрафуют. Сумма штрафа — 30 000—50 000 рублей. Должностных лиц накажут на 3000—5000 рублей, (ст. 5.43 КоАП РФ).

От практика

Как обследовать учреждения на предмет доступности для инвалидов

Рассказывает Татьяна Кубасова, заместитель директора по научно-исследовательской работе Государственного Дарвиновского музея.

Чтобы составить паспорт доступности учреждения, сначала надо оформить анкету обследования. Подойдите к этой работе максимально ответственно.
Если представителей комиссии от общественных организаций приглашает само учреждение (а не централизовано учредитель), необходимо обратиться в региональные отделения ВОИ, ВОС и ВОГ. Сейчас много предпринимателей, которые предлагают подобные услуги, но часто они не имеют нужных знаний и квалификации. В итоге учреждение теряет время и деньги на «добровольную сертификацию», а потом ему придется проходить обследование еще раз.
Специалист, назначенный приказом руководителя ответственным по работе с инвалидами в учреждении, должен не только прочитать нормативные документы, но и посмотреть, как это сделано правильно «вживую». Для этого желательно посетить организации, комплексно приспособленные для всех групп инвалидов (например, здание администрации города, центры реабилитации людей с инвалидностью и другие уже полностью приспособленные учреждения).
Нужно понимать, что идеальной приспособленности никогда не получить, и в Конвенции о правах инвалидов указан принцип «разумного приспособления». Но вместе со специалистами, имеющими разные группы инвалидности, можно найти решения, которые позволят обеспечить максимальный доступ в ваше учреждение и оказание услуг людям с инвалидностью. А консультации специалистов (психологов, реабилитологов, дефектологов) помогут понять, какие ресурсы есть у вашего учреждения и что еще надо сделать. Сейчас также существуют курсы и семинары по созданию доступной среды, которые желательно пройти, чтобы реализовать программу по комплексному приспособлению учреждения для всех. Тогда оформить паспорт не составит труда.


image3 Ситуация

Как в читальном зале организовать специальную зону для инвалидов на креслах-колясках и с нарушением зрения

Выделите четыре читательских места, поставьте одноместные столы, которые подходят для инвалидов на креслах-колясках. Рядом разместите стеллажи с наклонными полками. На полках должны быть книги с обычным шрифтом и со шрифтом Брайля. Поставьте несколько банкеток, кресел или стульев, а также столик с каталогом, который выполнен шрифтом Брайля. Около читательских столов разместите дополнительные лампы. Уровень освещения для людей с нарушением зрения — не менее 1000 лк.

     От практика

Как мы оформляли паспорт доступности

Рассказывает Наталья Аракчеева, советник директора Российской государственной детской библиотеки

image5

Наша библиотека проводила паспортизацию в соответствии с требованиями приказа Минкультуры России от 10.11.2015 № 2761. Отмечу, что в учреждении должны быть свои локальные нормативные акты: приказ о назначении должностного лица, ответственного за обеспечение условий доступности для маломобильных граждан на объекте, и сотрудников, ответственных за сопровождение по зданию инвалидов и других маломобильных граждан. Еще нужна инструкция по обслуживанию инвалидов и других маломобильных граждан при посещении учреждения.
В сентябре прошлого года нас проверил инспектор Общественной инспекции по делам инвалидов в Москве. Это было плановое первичное обследование. Вот на что инспектор обратил внимание:
- на соответствие прилегающей территории нормативным требованиям;
- наличие пандуса при входе и поручней с двух сторон лестницы;
- наличие тактильной плитки перед первой и после последней ступенями входной лестницы;
- доступную входную группу с яркой маркировкой на дверях;
- наличие адаптированного санитарного помещения на 1 этаже здания;
- маркировку первой и последней ступеней лестниц;
- наличие подъемника или адаптированного лифта на верхние этажи;
- ширину дверных проемов в залах библиотеки, расстояния между стеллажами и высоту кафедр;
- соответствие нормативам поручней межэтажных лестниц;
- наличие пиктограмм и тактильных табличек, дублирующих надписи (или звуковое дублирование).
В заключительной части акта обследования нам рекомендовали провести некоторые дополнительные мероприятия, чтобы обеспечить полную доступность библиотеки для инвалидов и других маломобильных групп населения. На основании акта обследования (который, по словам инспектора, может служить альтернативой анкеты обследования) мы составили паспорт доступности для инвалидов общественного здания. После этого мы направили паспорт на проверку инспектору по делам инвалидов (хотя, это условие необязательное), после чего документ подписал директор нашей библиотеки и председатель Московской городской организации «Всероссийского общества инвалидов». После проведения необходимых мероприятий можно повторно вызвать инспектора по делам инвалидов для обследования здания. Затем вы вправе составить новый паспорт доступности.


 

 


 

Ссылка на статью: Справочник руководителя учреждения культуры, июль 2017

https://e.rukulturi.ru/article.aspx?aid=569146

 

 

«Реабилитолог» или «специалист по доступной среде»?


АКТУАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ
 О социокультурной реабилитации инвалидов в музее рассказывают Ольга Ваньшина, сотрудник Дарвиновского музея, и Сергей Ваньшин, реабилитолог, генеральный директор Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала Всероссийскогообщества слепых «Реакомп».
 

 

 Беседовала Ксения Сергазина
НАШ номер посвящён музейным профессиям — мне бы хотелось. чтобы вы рассказали, что за профессия такая «реабилитолог» и почему реабилитолог так важен в музейном пространстве. Может ли реабилитолога заменить, скажем, арт-  терапевт или экскурсовод? Нужно ли вводить реабилнтологов в штат музея?
 Ольга Ваньшина:Реабилитолог — это достаточно сложная профессия, в ней много подводных камней. Даже разумный человек, много  лет  живущий с инвалидами, не может знать всё. У нас был такой случай: приехали немцы. Коллеги сказали: вот Ольга столько    времени  замужем за слепым — она навер­няка знает, как правильно обращаться с незрячим. То, что подходило для мужа, не годилось  для  посетителя музея. Когда я подошла к коллеге из Германии и попробовала проводить его, он вдруг говорит: «Не так идёшь, не так    берёшь,  не так ведёшь».
Есть универсальные правила, сформулированные реабилитологами. Они простые, но их много: для слепых — одни, для глухих — другие, для людей на коляске — третьи. Эти правила позволяют сделать посещение музея комфортным не только для инвалида, но и для сотрудника музея. И их нужно знать.
Сергей Ваньшин:И дело не только в том. чтобы провожать правильно ин- валидов, а самое главное — как понять, осознать и определиться с вопросами доступности экспозиции: как её сделать доступной для инвалидов, независимо от нозологий. Сначала — как сделать доступной экспозицию. Дальше — как на основе доступной экспозиции эффективно (не хочу говорить «правильно», но «эффективно») организовать экскурсию для посетителей с особыми потребностями. И третье — как создать надлежащие условия для посещения инвалидов на территории музея в целом.
Значит ли это, что реабилитологи делятся тоже по своим направлениям?
Сергей Ваньшин: Да. Была ещё давным – давно, в 1930-е годы, дефектология в целом, тифлопсихология и тифлопедагогика для слепых, сурдопсихология и сурдопедагогика для глухих, олигофренопсихология и педагогика для тех, у кого проблемы с интеллектуальным развитием и т.д.
Что же касается штатных работников музея... Отрадно отметить, что в по­следние несколько лет общественность принудила чиновников больше уделять внимание проблемам инвалидов и создавать комфортные условия в среде, где мы все живём, включая инвалидов. Была создана, а потом ратифицирована в России Конвенция о правах инвалидов,1 из которой вытекали как требования внести соответствующие изменения в зако­нодательство, так и собственно практические действия, ради которых всё это и затевалось. Поэтому сегодня много говорят о доступной среде. Иногда даже понятие «реабилитология» подменяется «доступностью окружающей среды». Хотя сразу подчеркну, что это не одно и то же и одно другое не замещает.
Есть целый ряд нормативных документов, регламентирующих создание доступной среды в учреждениях культуры, в частности в музеях. Например, приказы, которые подписал министр культуры В. Р. Мединский (приказ №2400 от 9 сентября 2015 года и приказ №28o3 от 16 ноября 2015 года), которые действуют с 1 января 2016 года и предусматривают. чтобы каждое учреждение культуры имело у себя в штате специалиста по доступной среде.
Не обязательно реабилитолога?
Сергей Ваньшин:Вот я как раз и хочу это подчеркнуть! Не то что не обяза­тельно, но даже, скорее, не реабилитолога. Но в музее решаются две задачи — повышение доступности среды и повышение комфортности посещения музея для инвалидов.
Важно помнить: мы не превращаем музей в реабилитационное заведение (это недопустимо!) — музей должен остаться тем, чем он был. Поэтому мы с Ольгой Павловной всегда настаиваем на компромиссе между интересами инвалидов и взглядами специалистов, которые формируют музейную экспо­зицию.
В музее должен быть сотрудник, обладающий склонностями к работе с инвалидами. Не каждый человек готов взаимодействовать с такими посетите­лями — тем более, когда у них есть ярко выраженные особенности. Ну, не будем вдаваться в детали.
Психологическую склонность вы имеете в виду?
Сергей Ваньшин: Да, внутреннюю психологическую склонность. Когда приказом определяется, что в штате музея должен быть специалист по работе с такими посетителями и музейные работники — экскурсоводы — должны в обязательном порядке пройти такую подготовку, надлежит их не чохом гнать на эту работу, а — даже, может, усилиями психологов— выбрать людей, которые имеют предрасположенность к такой работе. Вот из их числа и нужно готовить специалистов по доступной среде в музее, выбирать человека, который будет отвечать за эту работу — по приказу. Не навязывать, а выбирать. Это принципиально важно. И выбирать из таких людей, кто имеет склонность взаимодействовать с особыми посетителями.
Ольга Ваньшина: Важно, чтобы работа с инвалидами в музее не портила саму экспозицию. Однажды мы были в Берлине, в естественно-научном музее. И нам говорят: «Вы не видели? А у нас специально для слепых хорошая экспозиция!». И вот мы видим: «Индивидуальное развитие человека». Всё сделано по Брайлю очень хорошо, но это белые листы. На стенах висели белые «заплатки», на которых кроме брайлевского текста был только белый рельефный рисунок.
То есть экспозиция не рассчитана на обычных посетителей музея?
Ольга Ваньшина: Да. Она была просто безобразна.
Мы видели ещё одну выставку: там этикетка и под ней — огромная белая брайлевская табличка. В Дарвиновском музее с самого начала стали делать этикетки на прозрачной основе. Несколько лет сотрудники нашего музея не знали, что есть брайлевские этикетки — они не видны, но помогают тем, кому это нужно. Например, в Британском музее для больших брайлевских этикеток есть специальный выдвижной лоток. Мы это у них тоже подсмотрели. И таких вещей довольно много: когда можно не портить экспозицию, но в то же время соблюсти интересы посетителей.
С введением новых правил штат Дарвиновского музея как-то изме­нился? Появились реабилитологи?
Сергей Ваньшин:Ну, во-первых, реабилитологов как не было, так и нет. И не предвидится, и это правильно. А во-вторых, в Дарвиновском музее давным-давно были собственные специалисты — ведь в Москве начиная с 2010 года действует инструкция рекомендация, которую подписал тогда руководитель департамента культуры С.И. Худяков. Не скрою, что разрабатывали эту инструкцию мы с Ольгой Павловной,— и поэтому большую часть содержания приказов, которые подписывал министр, составили тоже мы. неслучайно московская инструкция перекликается с федеральными приказа­ми. Это хорошо ещё и потому, что должно быть единообразие в подходах и решениях проблем. В общем, в московских музеях специалисты есть уже лет пять — причем это не реабилитологи, а специальные музейные сотрудники, которые прошли дополнительную подготовку.
Ольга Ваньшина:Реально экскурсии для разных групп инвалидов водят че­ловек шесть или семь.
Первыми к нам в музей стали ходить колясочники — у нас широкий пандус, нет большой ступеньки на входе, широкие проходы. За счет средств музея мы оборудовали туалеты, они стали больше и оснащены поручнями. Ребята на колясках сказали, что не очень удобно, но справиться можно. У нас есть семья, где мама на коляске и девочка — подросток. Они ходят на все выставки, и им удобно. И мы поняли: для опорников мы делаем много, а для слепых, к примеру, не хватает Брайля. Для них мы открыли доступ к скульптурам. Потом оформили методический кабинет (идею которого увидели за границей) — в нем тактильные экспонаты из научно-вспомогательного фонда, которые слепые посетители смотрят руками.
 А на детских экскурсиях эти предметы тоже используют?
Ольга Ваньшина:Не то слово! Более того, когда мы придумали показывать слепым кусочки шкур — бурого медведя, белого медведя, леопарда, волка, — посетители были страшно рады, но получилась дискриминация зрячих посетителей: незрячие трогали, а зрячие нет. Тогда мы в зале повесили шкурки — мягкие этикетки — и Брайль. Получилось, что то, что мы делаем для инвалидов, стало востребовано и другими посетителями.
А где музейщики могут повысить квалификацию по социокультурной реабилитации или созданию доступной среды?
Сергей Ваньшин:Вопрос больной. Нужно смотреть на суть этого вопроса. Если требуется всего-навсего документ (а теперь по министерским приказам с 2016 гада он. действительно, требуется), удостоверение, подтверждающее повышение квалификации, то выдать его может любое учреждение, имеющее соответствующую образовательную лицензию и проводившее занятия. Беда на сегодня заключается в том, что схема, по которой функ­ционирует образование в России, имеет организационный, а не содержательный характер. Сегодня я могу, имея лицензию на образовательную деятельность, взяться даже за обучение пилотов граждан­ской авиации, машинистов железной дороги, искусствоведов — кого угодно. Поэтому у тех, кто хочет получить образование, богатый «выбор». Если ты хочешь получить просто документ, то можно обратиться в ближайший колледж, где есть соответствующая программа, — и бумажку на руках иметь. Но если ты хочешь заняться вопросом основательно, с содержательной стороны, то. конечно, важнее учиться у тех. кто в этом разбирается. К сожалению, я пока могу назвать немного таких учреждений, поскольку мало знаком с их деятельностью и степенью понимания сути реабилитационных услуг, принципов и направлений их оказания. Но наш институт — институт «Реакомп» — пионер в этой части, мы лицензию получили первыми и давно ведём обучение музейных работников — и совместно с Дарвиновским музеем, и самостоятельно. В других регионах вроде бы подходы к этой теме тоже есть, но я не готов комментировать уровень подготовки в тех образовательных учреждениях, где такую подготовку дают.
У нас в институте сейчас есть программа подготовки специалистов по до­ступной среде — это для всех, кто в целом хочет в этой теме разбираться. А есть отдельная программа, которая готовит специалистов по реабилитации инвалидов музейными средствами и доступной среде в музеях. Я специально настоял на том, чтобы у нас была именно эта тема, потому что в музеях решать проблемы доступности (наличия пандусов, жёлтых ступеней, перил на лестницах) — это далеко не всё, что требуется. Далеко не всё! Так же, как в кинотеатрах: вопрос доступной среды не будет исчерпываться пандусами и лифтом — будет стоять вопрос о сурдопереводе и тифлокомментарии.
То есть понятие «создание доступной среды» психологических особенностей совсем не учитывает?
Ольга Ваньшина:Не учитываются даже простые правила проведения экскурсии для разных категорий инвалидов: как встретить, как провести. Первое, что говорят реабилитологи: вы общаетесь с этим человеком, а не с его сопровождающим. С глухим, а не с сурдопереводчиком. Вот, к примеру, вы говорите со слепым, а потом молча отходите, а слепой не знает, что вы ушли, и продолжает общаться с пустым пространством. Или колясочник: не надо подходить слишком близко — он будет голову задирать, ему будет неудобно. Если инвалид на коляске, не нужно его спиной ввозить в лифт — ему тревожно, что там у него за спиной. Вообще, у него следует спросить — нужна ли помощь. Ещё, к примеру, ошибочно считается, что колясочнику нельзя сказать «пой­дем», а слепому — «посмотри». А как же тогда говорить? Только так.
Сергей Ваньшин: Надо общаться с инвалидами так же, как с обычными людьми.
Ольга Ваньшина:И даже с людьми с задержкой ментального развития, которые приходят в музей. У них, оказывается, очень неплохой остаточный интеллект — и с ними можно работать. Даже легче, чем с глухими, потому что с ними есть контакт. С полностью глухими работать, пожалуй, сложнее всего, потому что, если ты не владеешь сурдопереводом, нет обратной связи, нет контакта. Сергей Ваньшин: Но контакт можно наладить — и через сурдопереводчика. Точно так же, как ты с иностранцем общаешься — через переводчика, но ты же не с переводчиком общаешься, а с коллегой. И с глухими так же можно — если это всё нормально организовано.
А может музейщик этому научиться, скажем, но книгам или используя опыт коллег, без профессиональной подготовки?
Сергей Ваньшин:  В принципе, можно. Вот, когда мы начинали нашей пробле­мой заниматься — около 15 лет назад — и определили признаки и требования правильной организации обслуживания инвалидов в музеях, стало понятно, что этот вопрос требует специального описания, которое могут читать работ­ники музея. Тогда мы подготовили общие рекомендации. Появилось первое пособие — в 2005 году. И уже в 2009 году было выпущено второе издание — раза в два толще. А когда разошёлся второй тираж — два года назад, — выпустили третье издание — исправленное и дополненное.2 Надеемся, что это неплохая база, позволяющая разобраться, что к чему в реабилитологии для музеев. Специалисты читают и осваиваются со спецификой обслуживания инвалидов и с формированием доступности музеев. Инструкцию тоже подготовили на основе первого пособия, она действует. Словом, тот, кто читает эти материалы, разобраться может. Поэтому мы у себя предусматриваем возможность сдать экзамен специалисту экстерном. Всё зависит от установки самого человека: хочет разобраться — разберётся и без посторонней помощи, а если будет работать по принципу «поможем убогим» — ничего из этого не выйдет.
Ольга Ваньшина:И мы постоянно учимся друг у друга. Это всегда процесс. Самое сложное — чтобы сотрудник не только владел фактической информа­цией, но умел подстроиться под группу. И у нас долго так было: хороший экс­курсовод может вести экскурсию для инвалидов, потому что у него большой личный опыт.
Сергей Николаевич, а какие музеи, на ваш взгляд — с точки зрения реабилитолога и посетителя, — эффективнее работают с инвалидами?
Сергей Ваньшин:  Дарвиновский музей. «Царицыно», «Огни Москвы», Музей космонавтики, Бургановский музей. В Москве их, я думаю, десятка полтора.
А за пределами Москвы?
Сергей Ваньшин:  Мне судить трудно — мы не очень много в них бывали. Но вот, довелось нам в 2011 году общаться с хранителями краеведческого музея Липецка: они внимательно послушали наши рекомендации, учли их и водят экскурсии, используя тактильные экспонаты. Я думаю, музей их тоже в значительной мере уже соответствует тем требованиям, которые отражены в приказах. Судя по презентациям коллег, которые они представляли на конфе­ренции у нас и в Эрмитаже, интересные проекты есть в Ханты-Мансийском музее, в Азове, в Саратове.
Ольга Ваньшина:Тульские музеи интересно работают. И Чехов Московской области: в городе есть музей почты, в здании которой бывал А. П.Чехов. И там нам провели замечательную экскурсию! Если человек хочет рассказать о музее посетителю с инвалидностью, он вполне может это сделать.
Сергей Ваньшин: Но что я хочу с радостью отметить: на «Интермузее-2010» мы проводили круглый стол и поставили свой стенд, посвящённый музейной реабилитации инвалидов. Ощущалась громадная инертность музеев: не пошли они к нам на круглый стол, на стенд издали посматривали, кое-кто говорил о намерениях — и всё. «Интермузей-2015». Красота! Каждая пятая экспозиция с надписью: «Руками трогать!», есть специальные тактильные экспонаты — подлинные или муляжи изготовленные. Или музей на Поклонной горе. Несколько лет назад, когда к нам приезжал президент Европейского союза слепых лорд Колин Лоу. мы повели его в музей на Поклонной горе, где к нам очень хорошо относятся. Нам даже разреши ли потрогать пушку, но «пока не видят смотрители». А на «Интермузей-2015» они привезли массогабаритные модели оружия — и не только давали трогать, но и показывали, как обращаться с винтовкой-трёхлинейкой, с автоматом Судаева, привезли мотоцикл военных лет в который можно было залезть.
Видите, как за пять лет изменилась картина! Значит, усилия наши и наших коллег даром не пропали. Сказалось наверняка и то, что «Мир музея» регу­лярно обращается к теме правильной организации обслуживания инвалидов в музеях. Если память не подводит, то уже на протяжении семи или восьми лет журнал публикует такие материалы. Поэтому имею все основания поблаго­дарить редакцию журнала за правильное понимание проблемы и помощь в продвижении новых методик в музейную практику. Например, проект ин­струкции (первая редакция), о которой мы говорили выше, был опубликован в приложении к журналу в 2009 году.3
А сегодня появилась уже и юридическая база, которая поможет тем, кто хо­чет и заставит тех, кто уклоняется.
А как вы думаете, можно ли ввести в понятие «доступная среда» психо­логический аспект общения с инвалидами?
Сергей Ваньшин: Попробуем это обсуждать в рабочей группе советника по делам инвалидов при президенте. Владимир Владимирович Аристархов, за­меститель министра культуры, очень открыт к этим проблемам — несмотря на свою занятость в министерстве, он старается уделять внимание этим вопросам и не формально, а по-настоящему. Вот он ещё не закостенел до чиновника! А когда вопросы решают в целом именно чиновники, то так и получается: ввели понятие «доступная среда», а из чего она состоит — это уже не их забота. Нужно доводить до сознания чиновников понимание этого аспекта.
___________________________________________________________________________
1.      Конвенция о правах инвалидов вступила в действие 3 мая 2008 года, подписана Российской Федерацией 24 сентября 2008 года и ратифицирована в России 3 мая 2012 года.
2.     Ваньшин С., Ваньшина О. Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами.М.,2013

 

3.     См.: Ваньшин С., Ваньшина О. Знакомьтесь: проектные разработки// Музеи- без барьеров. Тематическое приложение к журналу «Мир музея». 2009. №12 С.73-86.

 

Слепые и живопись

Как представить слепым художественные полотна? Доступно ли вообще живописное искусство незрячим? Этого вопроса мы касались в прежних публикациях лишь вскользь. Экспозиция музея Прадо на фестивале «Интермузей-2015» побуждает обсудить эту проблему напрямую.
 
 
Сергей Ваньшин * Ольга Ваньшина
 
KAK ИЗВЕСТНО, С НАСТУПЛЕНИЕМ СЛЕПОТЫ, при которой человек теряет 70-90% информации от окружающего мира, нарушенное зрение по возможности замещают остальные чувства. В этой ситуации осязание, слух, обоняние стремятся воз­местить информационную потерю, и поэтому их называют компенсаторными чувствами. Сегодня стало модным устраивать различные акции «в темно­те» — «ресторан в темноте», «музей в темноте», «театр в темноте». Это не что иное, как игры в жмурки. И без этого каждый может завязать глаза и на минуточку как бы ослепнуть. Сразу уши будут вынуждены вслушиваться, а руки и ноги будут норовить ощупывать окружающий мир, полный таинственных — для слепого — опасностей.
Под компенсаторные чувства как раз и выстраивается реабилитационная и адаптационная работа с инвалидами. Мы полагаем, что читатели ещё помнят классическую повесть В. Короленко «Слепой музыкант». С помощью музыкальных звуков рояля мать пытается дать представление слепорождённому Петрусю о свете: что такое белое и чёрное, как оно выглядит. На этом же принципе основывается любая попытка довести до незрячих неосязаемую - информацию, и в этом есть определенный резон, который имеет отношение к биофизике: свет и звук имеют волнообразную форму, и этим они уже схожи между собой. Возможно, здесь будет обнаружена важная для нас взаимозависимость и параллельность и составлена формула, которая упростила бы пока лишь интуитивный подбор звуковых эквивалентов свету. По крайней мере, светомузыка уже утвердилась в нашей жизни.
Сказанное выше относится к восприятию на слух. Для восприятия на ощупь давным-давно изготавливаются рельефно-графические рисунки. Для них применяют самые разные способы — резьба, оттиски, нанесение на плоскую поверхность рельефных контуров аппликацией, напылением или вытравливанием. Применяются различные материалы: пла­стик, полимерная плёнка, дерево, гипс. Подчеркнём, что «механическое» (без адаптации) превращение обычного изображения в рельефное для слепых бесполезно. Сегодня в книжных магазинах и на выставках нередко бывают представлены физические карты, передающие в реальном масштабе высоту возвышенностей, горных хребтов и вершин, а также глубину морей и озёр. Зрительно это воспринимается очень здорово, но на ощупь совершенно невозможно найти береговую линию, русло рек и отличии низменности от морских глубин.
Несколько десятилетий назад появились устройства, которые при изготовлении ксерокопий на бумаге со специальным полимерным покрытием в специально проведённом ультрафиолетовом облучении всё тёмное превращали в выпуклое. При этом текст, ко­торый стал выпуклым без изменения масштаба, прочитать было невозможно из-за его размера. На рельефных рисунках оказывалось слишком много тактильного мусора, составлявшего часть понятного для зрячих изображения, но непонятного на ощупь и даже лишнего для незрячих.
По размеру рельефное изображение может быть идентичным оригиналу или изменённым в масштабе, если оригинал (например, автомобиль) больше размаха рук. Детализация изображения должна быть ограничена порогом чувствительности подушечек пальцев рук. Бессмысленно отображать комара в рельефной графике в натуральную величину, потому размер рисунка увеличивается для преодоления порога чувствительности, чтобы детали стали тактильно различимы.
Таким образом, размеры и деталировки картины в рельефно-графической копии ограничиваются физическими возможностями человека.
Очень полезны специальные пояснения к картине, учитывающие ограниченные возможности незрячего зрителя. Они дополняют представления, полученные на ощупь. Такие пояснения называются тифлокомментарием. Комментарий может входить в текст тифло- аудиогида или быть оформленным по системе Брайля письменно. Для усиления впечатления при ознакомлении с картиной полезно добиваться сочетания нескольких компенсаторных чувств, прежде всего осязания и слуха. К примеру, учитель рисования и черчения О.И. Егорова в школе для слепых детей № 1 в Москве ещё полвека назад изготовила альбом рельефных иллюстраций к сказке Х. К. Андерсена «Свинопас». Слушая грампластинку с записью инсценировки этой сказки, школьники осязательно «разглядывали» иллюстрации к каждой сценке.
Бесспорно, приведённые выше способы помогают слепому составить представление о содержании картины, но этим они и ограничиваются. Подчеркнём, что информация и впечатления, которые зрячий посетитель через созерцание получает от картины в музее — ассамблированный комплекс различных сведений. Его можно разложить как минимум на две важнейшие составляющие: познавательную и эстетическую стороны, обеспечивающие целостное восприятие. Познавательная составляющая — это полученные наблюдением сведения об изображённом на картине. Данные сведения могут быть эмоционально не окрашены. Тогда их эстетика нулевая, так если бы мы изучали не картину, а карту или обычную фотографию. Как известно, рисунок отличается от любитильской фотографии передачей эмоциональной окраски, которая мастерством и талантом художника отражается в работе. Но если при созерцании ощущается удовольствие, картина нравится или, наоборот, раздражает, возмущает, а это вторая составляющая — эстетическая.
Чёрно-белая фотография картины не передаст её художественную ценность. То есть такая копия утрачивает почти полностью эмоционально-эстетический заряд оригинала. Нечто подобное происходит и при передаче изображения оригинала в форме рельефной копии. Попробуйте догадаться о эмоциональной окраске картины и настроении её автора по упрощённой схеме, которой, по сути, и является рельефно-графическая копия. Значит, незрячий, заинтересовавшийся живописью, может рассчитывать на ознакомление с рельефной копией картины, на более-менее качественный тифлокомментарий к ней, то есть на познавательную составляющую, но оказывается лишённым главнейшего достоинства живописи — её эстетической составляющей.
С первой составляющей понятно, и она в некоторых музеях оказывается более-менее отработанной для слепых, как правило, через использование рельефной графики. Покажем это на целом ряде примеров.
Старейшее издательское предприятие, производящее и эффективно внедряющее в реабилитацию рельефную графику, — издательско-полиграфический тифлоинформационный комплекс «Логосвос». Здесь как нигде умеют адаптировать изображения для рельефно-графического пособия (РГП) под физические возможности слепых. Руководитель лаборатории рельефной графики Ю. В. Антонова переняла всё ценное от своего предшественника В.И. Абрамова. Её сотрудники и она сама работают творчески и успешно развивают это направление реабилитологии. Что только не изготавливали в рельефной графике на «Логосе»! Географические и политические карты, изображения животных и растений, техники, памятников архитектуры, портретов знамени­тостей, мнемосхемы и многое другое .
К сожалению, быстрорастущий спрос на применение рельефной графики в целях повышения для незрячих доступности окружающей среды побуждает браться за издание материалов, табличек по системе Брайля и за изготовление РГП тех, кто не умеет учитывать специальные требования и не обладает необходимыми знаниями. «Я изобрету для вас велосипед, только покажите, как он устроен!» Известны факты, когда музеи становились жертвой таких «производителей» спецматериалов для слепых.
Однако уже возможно указать несколько организаций, которые в состоянии выпускать вполне подходящие рельефно-графические пособия, в том числе и для музеев. На фестивале «Интермузей-2015» Детская картинная галерея из Самары показала нетради­ционный для музеев способ изготовления РГП собственными силами. Её сотрудники для изготовления в натуральную величину копий некоторых экспонатов и уменьшенных в масштабе фасадов зданий и даже картин применили старинную технологию — папье-маше. Однако на один экспонат уходит слишком много времени — несколько месяцев труда одного художника. Пусть в конкретных условиях, в конкретном месте, но и этот полузабытый способ создания тактильных экспонатов приносит реальную пользу, в частности благодаря хорошей проработке деталей.
Всё же результативнее использовать более современные технологии — хорошо опробованные, практичные и более дешёвые, по опыту «Логоса».
По-видимому, претендовал на делённую сенсацию участник фестиваля «Интермузей-2015» музей Прадо из Мадрида, продемонстрировавший изготовленную специально для пых копию картины «Кабальеро, положивший руку на грудь» Эль Греко. Плоскую поверхность картины превратили в выпуклую с использованием ЗD-технологии. Поскольку, по нашему мнению и мнению Ю. В. Антоновой, поставленная цель авторами проекта «Прикасаясь к Прадо» не достигнута, не стану приводить подробности технологии изготовления рельефных копий этого проекта. Описание технологии можно найти в апрельском номере журнала «Мир музея» и в заметке Анны Сидоровой «В музее Прадо слепые могут прикоснуться к шедеврам», опубликованной в марте 2015 года на сайте Gal- lerix. На наш взгляд, ничего нового для тактильного восприятия специалистами из Испании не представлено.
К примеру, с помощью компьютера и ЗD-принтера не первый год готовят тифлографику на «Логосе». В сущности, любое РГП-барельеф или горельеф для слепых-это тоже ЗD-технологии, поскольку имеют три измерения в пространстве.
Заметьте, что изготавливаются они в нашей стране много десятков лет, обходясь без ЗD-принтера. К применению этой же технологии прибегли и создатели «Трогательного музея» в Ростове-на-Дону — однако с обратным эффектом. Московская газета Metroсообщила, что молодые учёные в Ростове формируют музей, экспонаты для которого изготавливаются на ЗD-принтере. «Незрячим дадут возможность пощупать животных и Путина», — обещает газета. Дальше поразительная новость: «Представьте, всего шесть часов.. и человек с инвалидностью по зрению может узнать, что у собаки четыре ноги». Сдаётся нам, что слепые без этого давным-давно знают, сколько у собаки ног. Хотя бы когда общаются со своей собакой-проводником, или когда купают её, или когда рассматривают полимерные и керамические копии фигурок животных из магазина. Они даже знают, что у собаки ещё есть хвост и голова, и вообще знают о том, как выглядят разные животные... При этом стоимость полимерного тактильного экспоната в десятки и сотни раз меньше. Непонятно, чья это глупость — журналиста или авторов проекта. Метод, о котором идёт речь, давно известен. А выбранная авторами проекта технология давно применяется в интересах слепых. Не стоит сделанное для самого себя «открытие» спешить выдавать за великое благо. Не посмотреть ли сперва, что для слепых уже сделано другими? Президента России тоже уже «знают в лицо». Тифлоцентр «Вертикаль» два года как тиражирует на полимерной плёнке «выпуклый портрет» В.В. Путина... И кому же нужна дутая сенсация? Кому угодно, только не слепым!
Вот почему мы считаем, что рельефная копия из Мадрида не выделялась ничем новым. Нам не удалось установить здесь какие-либо неизвестные средства, помогающие лучше узнать картину. Напротив, кружева на обшлагах и воротнике не отличаются на ощупь, к примеру, от гофрированной ткани. Есть вопросы к изображению ногтей и глаз. Нос испанца получился особенно неудачным и напоминает больше калмыцкий, чем испанский . Удивляет и способ демонстрации рельефных картин в родном музее — они размещаются в боковом проходе вестибюля Прадо. Таким образом, тактильные экспонаты вынесены в специальную зону и изолированы от основной экспозиции музея. По сути, незрячие посетители музея отделяются от посетителей основной экспозиции. Нарушается принцип интеграции, что противоречит букве и духу Конвенции о правах инвалидов. (Кстати, такое же замечание справедливо и в адрес парижского Лувра.) Ещё одна странность — это определённые для слепых дни посещения: только по вторникам и только в 11 и 17 часов. В Москве эти принципы давно осуждены.
Нечто подобное тому, что показано мадридским музеем, нам довелось увидеть в 2003 году в Институте имени Ф.Кавассо в Болонье (Италия). В этом реабилитационном центре уже лет 20 как изготавливают резные копии известных картин. Реабилитологи помогают художникам адаптировать для слепых изображения. Цена картины 1400 евро, причём проработка деталей и степень их распознавания вполне достойны и соответствуют требо­ваниям реабилитологии.
Отметим, что цена испанской копии — 6 680 долларов за одно изделие! В обоих случаях, особенно в Испании, достигаемые результаты не соответствуют, на наш взгляд, уровню затрат. Так что сенсационной пока остаётся только цена. Здесь не работает русская пого­ворка: «Чем мех лучше, тем мех дороже».
От итальянских коллег знаем, что в мире развернулась дискуссия по поводу проекта Прадо. Считаеем, что она окончится не в пользу испанцев из-за несоответствия в соотношении цена — качество.
«Логос» тоже применяет ЗD-технологии и способен изготовить подобный по своим свойствам — идентичный на ощупь — рельефный портрет за два-три месяца, по цене 500-600 евро. К тому же портрет «Логоса» можно будет тиражировать.
Отметим не новый, но более интересный приём. Если рельефно-графическое пособие составлено из различных, неоднородных по фактуре материалов (аппликация), то передача слепому впечатления будет результативнее, чем в Прадо, и точнее, чем впечатление от однородных рельефно-графических изделий, например, если сделать воду у берега из гладкого и прохладного по осязанию стекла, а берег — из более тёплой и ворсистой ткани (или бархатной бумаги). Это свойство аппликации для восприятия удачно подметили в Омском областном музее изобразительных искусств имени М. А. Врубеля. Ориентируясь на данную особенность, технологи — партнёры музея применили сверхсовременные виды различного пластика и новые технологии. Цена оригинальной рельефной картины 100 000-120 000 рублей, дополнительные копии — по цене 30000- 40 000 рублей за каждую. Но данных о том, что какие-либо другие музеи применяют РГП с комбинированным изображением, пока нет.
Итак, работа в плане познавательной составляющей, рассчитанная на осязание и слух, ведётся давно и широко, в разных аспектах и по разным направлениям, что отразилось и на деятельности музеев тоже.

А как быть со второй стороной — эстетической составляющей? В начале статьи мы уже отмечали, что рельефная копия не может передать эмоции художника, оставляя слепого без эстетического воздействия, которое картина оказывает на зрячих.
Чтобы сделать первый шаг к решению этой проблемы, обратимся к наиболее доступным для слепых видам искусства — музыке, поэзии, вокалу, декламации. По отношению к живописи условно посчитаем — исходя из дополнительной их функции — эти виды искусства компенсаторными (как слух, осязание — компенсаторные чувства по отношению к зрению). Вторым шагом вспомним, что многие художники (включая классиков), оказавшись под впечатлением от творения другого художника, создавали свой творческий шедевр. В нём обязательно отражалась эмоциональная составляющая, заключённая в произведении — оригинале, повлиявшем на «вторичную» работу. Нам памятны стихотворные строки Пушкина, написанные им под впечатлением от балетных постановок:
Летит, как пух от уст Эола;
То стан совьёт, то разовьёт,
И быстрой ножкой ножку бьёт.
Гениальные строки, но по совместительству ещё и отличный тифлокомментарий!
И наоборот: стихотворение Лермонтова «На севере диком» крепко задело сердца живописцев и повлияло на их творчество. Появилось несколько полотен на лермонтовскую тему, и самые известные из них — картина Шишкина с тем же названием «На севере диком». Как известно, под впечатлением от пьесы А.П. Чехова «Чайка» создан популярный одноимённый романс Е. Журавского.
Более того, мастера искусств могут обращаться друг к другу за помощью. Вот характерный пример: режиссёр заказывает композитору музыку к театральной постановке или к кинофильму, которая эмоционально должна дополнять и оттенять пьесу или фильм. Поэт и композитор пишут песню или романс для главного героя, и их произведение становится шлягером и символом героя постановки. В данном случае музыка и поэзия поясняют замысел режиссёра и усиливают впечатление зрителя. Несколько видов искусства эффективно взаимодействуют между собой.
Так почему бы не использовать этот принцип целенаправленно в интересах слепых? А что если специально заказать «музыке», «поэзии», «вокалу» своими эстетическими средствами рассказать слепому о настроении художника, которое отражено в картине, об эмоциональной окраске его работы?
Чем больше компенсаторных видов искусства поучаствуют в передаче эстетической составляющей живописного произведения, тем многокрасочнее будет воздействие на незрячего зрителя, тем точнее может быть передана эмоциональная сторона художествен­ного полотна. Подошла бы творческая бригада из поэта, композитора, декламатора и музыкантов (ансамбля или солистов), которые общими усилиями, сведя воедино участвующие «компенсаторные» виды искусств, создадут «музыкально-поэтический образ картины». В определённой мере этот образ поможет слепому почувствовать эстетическую сторону того, что глазами воспринимает зрячий. В этом главный смысл нашего предложения. И чтобы «образ» был ближе к прототипу, фальши не должно быть ни у кого из соавторов «образа».

Следовательно, оптимальной будет музейная практика передачи слепому представления о картине по её рельефной копии и тифлокомментарию, а художественной ценности произведения — через его музыкально-поэтический образ. Познавательная и эстетическая составляющие таким образом смешиваются, дополняют друг друга, образуется общий комплекс впечатлений — и у слепого формируется более-менее целостное восприятие художественного полотна.
Пожалуй, первыми обратились к этому методу даже не реабилитологи, а организаторы кинопроката ещё на рубеже XIX-XXвеков. Они призвали на помощь «великому немому» музыкантов. В каждом кинозале во время сеанса играл тапёр (а в крупных кинотеатрах — целый оркестр). Задача та же — глядя на экран и слушая музыкальные импровизации, восполнить недостаток эмоциональных впечатлений.
Весьма глубоко изучал возможную связь между живописью и музыкой сотрудник Республиканской центральной библиотеки для слепых РСФСР А.В. Вержбицкий. Он, к примеру, около полувека назад подбирал классические музыкальные произведения, созвучные по его ощущению картинам Рембрандта. К сожалению, усилия Анатолия Ва­сильевича не получили дальнейшего развития.
Метод подбора музыкальных произведений или фрагментов из них, перекликающихся с мотивами художественного полотна, тоже может дать результат в отношении эстетической составляющей. Однако, на наш взгляд, специально подготовленный эстетический «комплекс» — музыкально-поэтический образ художественного полотна — будет результативнее и обладает большими возможностями для передачи эмоциональной окраски картины.
Однажды, будучи в гостях у художника Никаса Сафронова, мы услышали о подарке его краснодарских друзей. Под впечатлением от картин художника были написаны и положены на музыку стихи, которые были озвучены профессиональным чтецом и музыкальным ансамблем. Вот что бы подходило для слепых ценителей живописи! С полуслова художник понял и поддержал идею. Мы захотели показать новые средства познания для незрячих.
По нашей просьбе Никас организовал и оплатил экстренное изготовление высококачественных копий требуемых картин, помог обрамить их. И всё очень быстро — так что мы успели показать воплощение новых идей на стенде института «Реакомп» и в Москве на общероссийской реабилитационной выставке в 2005 году, и в Дюссельдорфе на международной выставке в Германии «Rehacar-2006». Возникшая тогда — десять лет назад — идея не утратила своего значения до сих пор. Дело стоит за солидным художественным музеем, который, как мы ожидаем, задумался бы о способах всеобъемлющего доведения до слепых представления о живописи, о том или ином художественном шедевре. Тем более что сегодня многие заботятся о формировании доступной среды для инвалидов.
Мы, реабилитологи, постоянно возвращаемся к нашему замыслу. Ведём речь об этом на музейных конференциях, на страницах музейных журналов, в наших изданиях. И мы надеемся найти партнёров.
 

 
Любые изменения метода при его описании или при использовании должны быть согласованы с авторами публикации.

 

Музеи и посетители

Сергей Ваньшин, Ольга Ваньшина
Мы публикуем несколько полезных советов музейщикам и туристам, собранных нашими авторами специально для «Мира музея».
Слово наше ко всем, кто выходит за двери своего жилья не по каждодневным делам, а чтобы вышагнуть из «белкина колеса» повседневности: не пожалейте на музеи драгоценного свободного времени! Включите в планы посещение музеев! Может быть, только одного! Главное — правильный и своевременный выбор.
САМОЕ ЧУДЕСНОЕ ВРЕМЯ МЕЖДУ ВЕСНОЙ и началом осени! Это лучшая пора, когда вместе со всей нас окружающей живностью можно радоваться свету, теплу и зелени, чтобы подкопить сил и позитива и предстоящую жизнь... Известно, что большинство из нас связывают с этим периодом свои лучшие планы, намерена отправиться в путешествие.
Если вы не вознамеритесь «убежать от цивилизации», а, наоборот, захотите потрафить своим увлечениям и вкусам, о вам не миновать экспозиции музеев, галерей и выставок. Музеи по своей природе — уникальное пространство. Дикие» отпускники и «организованные» туристы обязательно найдут здесь то, что отвечает их интересам и заветным желаниям. Кто знает, кроме вас, его желает ваше тело, разум и душа? Кому — заповедные тропы и речной лес, кому — сложенный из музейных артефактов мостик в прошлое, а кому — большая духовная работа у картин и скульптур или перед сценой в зрительном зале.

Хотим поделиться своим опытом за десятилетие и подкрепить нашу информацию фотографиями последних пяти-шести лет.
Готовиться к посещению музея заранее не только полезно, но и очень приятно. Всмотритесь в путеводители, проникните в глубины Интернета и прислушайтесь к внутреннему голосу: чего вам собственно хочется? Определимся с интересной и важной для себя тематикой и выберем музей, город и страну, где находится то, что согреет ваше сердце. Сверимся с личным бюджетом, скорректируем план, согласуем желаемое с возможным — и можно начинать подготовку. Выберем лишь то, что имеет отношение к желанным экспозициям.
Собираем предварительные сведения. Если это касается темы, ласкающей душу, уже получаем несомненное удовольствие. Одновременно находим полезные сведения: время работы музея или выставки, часы для бесплатного посещения, адрес и транспортный маршрут. Кстати, наметив несколько музеев для осмотра, можно заранее составить маршрут так, чтобы не пришлось тратить время на отдельные поездки в разные концы, но переходить от музея к ближайшему музею, экономя; время и силы.
Уважаемые музейные работники, позаботьтесь, чтобы необходимая информация о вашем учреждении попала в путеводители и Интернет!
Собирая приятную информацию, совершая предварительное путешествие с помощью интернет-технологий, всенепременно получим удовольствие. В вашем сознании возникнет сильная новая доминанта, которая может оказаться способной превалировать над другими доминантами, включая негативные. В этом случае ваш отдых начнётся раньше поездки. Общая продолжительность приятных впечатлений может увеличиться вдвое.
В зарубежных музеях распространены аудиогиды. Всё чаще предлагают их и на русском языке, но далеко не всегда. Полезно заранее поискать сведения о важных для вас экспонатах или запастись карманным или электронным словариком, чтобы перевести этикетки в музее.
Фото вверху справа: Экскурсионный колёсный пароход 1929 года Дрезденского пароходства на Эльбе. Апрель 2015 г.
Фото внизу: Группа реконструкторов на слёте «Моторы войны» Июнь 2014 г.

На фото: Живые насекомые и интерактивный экспонат с сенсорным управлением в экспозиции Государственного Дарвиновского музея. 2014 г.

А у нас, уважаемые музейные работники, пришло время позаботиться о двуязычных этикетках.
К сожалению, авторы путеводителей очень нечасто обращают внимание на музеи, за исключением «раскрученных». Не игнорируйте в вашем отеле ячейки с флаерами и рекламные буклеты, посвящённые музеям и выставкам. Частенько здесь обнаруживается информация об экспозициях неожиданных и удивительно интересных.
Уважаемые музейные работники, сведения о вашем музее полезно распространять как бы расходящимися кругами, особенно на путях движения ваших потенциальных посетителей. Для туристов очень удобно, если аудиоинформатор в салоне автобуса назовёт не только остановку, но и сообщит, что здесь находится ваш музей.
Осмотрев экспозиции десятков музеев в нашей стране и за рубежом, замечаем, что музей — склад с пассивной подачей экспонатов уходит в прошлое. Как известно, музеи созданы не ради победы над скукой, но во имя главной музейной цели — пробудить у посетителя интерес, стремление расширить знания о нашем прошлом, о шедеврах искусства, различных достижениях человечества. Поэтому всё чаще экспозиции пополняются научно отреставрированными до действующего или первоначального состояния предметами. Их появление обогащает экспозицию, оживляет экскурсию и демонстрирует высокий уровень музейной работы и культуры. Пусть в силу своей ветхости или уникальности такие ретроэкспонаты действуют не каждый день. Зато, зная расписание, можно подгадать и попасть в музей в момент, когда легендарный раритет буквально просыпается от векового сна и превращает вас в своего современника, помогает ощутить ушедшую эпоху. За рубежом — в Берлине, Вене, Праге, Барселоне, Дрездене например — можно проехать в вагонах, автобусах, трамваях, городской электричке, колёсном пароходе начала прошлого века.
В России стремительно расширяется движение энтузиастов, вкладывающих силы, знания и личные немалые финансы в наши раритеты. Не за рубеж, а из-за рубежа, из болот и заброшенных сараев везут они вещи, требующие научной реставрации и по своему значению достойные любых сил на их возвращение к нам из забвения. Музеи просто обязаны налаживать сотрудничество с такими знатоками нашего прошлого. Совместные программы, постановки, реставрационные работы тут более чем уместны. Пример — работа Военно-технического музея в Черноголовке Московской области, который совместно с некоммерческим партнёрством «Коллекционные автомобили» организует слет «Моторы воины».
Вполне укладываются в музейную работу выступления реконструкторов. Так называют тех ценителей истории, которые надевают униформу, доспехи или одежду, имеющие отношение к данному событию или идентичные эпохе, берут в руки оружие, музыкальные инструменты, рукоделие и повторяют действие тех, чьи образы удалось сейчас воссоздать. Для реконструкторов это возможность погрузиться в любимые времена. Для зрителей — уникальный шанс перенестись в иную жизнь и оказаться сопричастными к событиям, о которых можно лишь прочитать разве что в художественном романе.
Также эффектно применяются в музеях интерактивные экспонаты, как бы перемещающие посетителей из-за пределов экспозиции в её содержание.
Очень оживляют музей «живые уголки», оказывающиеся мини зоопарком в музейных залах. Никакие чучела и даже художественные биогруппы не заменят зоопарк или живую экспозицию — распахнутое окно в природу. Это самый короткий и безопасный путь к диким животным и растениям, обходящимся в своей жизни без сомнительных услуг человека.
Банально, но всё в жизни имеет конец. Нужно сделать всё, чтобы скопить на последующие месяцы максимум ярких впечатлений и позитива после посещения любимых музеев, расходовать в дальнейшем накопленное бережно, как бальзам.
Вернувшись из путешествия, не поленитесь разместить в Интернете свои впечатления, полезные наблюдения и советы. Так вы поможете вашим последователям, а также музеям.

На фото: Ретропробег на слёте «Моторы войны».
Военно-технический музей в Черноголовке и НКП «Коллекционные автомобили». Июнь 2014 г.

На фото: Немецкий стандартный армейский дизельный грузовик вермахта в полной комплектации 1935 года. Коллекционер С.Ленн. НКП «Коллекционные автомобили». Июнь 2014 г.

В ноябре 2013 года Институт культурного и природного наследия имени Д.С.Лихачева совместно с Лабораторий музейного проектирования Российского института культурологии провели в Москве Межрегиональный проектно-аналитический семинар «Музеи — для людей с ограниченными возможностями. Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами». В февральском номере нашего журнала о целях организаторов семинара писал Иван Гринько. Свое мнение о семинаре выразила также Светлана Прасолова.2 В полемику с ними вступает член экспертно-консультационной группы при Департаменте культуры Москвы по вопросам реабилитации инвалидов средствами культуры и искусства, директор Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала общероссийской общественной организации инвалидов Сергей Ваньшин.

Старые проблемы в новом виде

Сергей Ваньшин: «Похоже, лектор только запутал свою аудиторию в вопросе, кто считается людьми с ограниченными возможностями здоровья: „Предложенная на семинаре «формула определения посетителя с ограниченными возможностями» заставила еще расширить категории особых посетителей до тех границ, какие могут установить сами посетители”.»

 ЕСЛИ ОЖИДАЕМЫЕ ПЕРЕМЕНЫ В СФЕРЕ музейного обслуживания инвалидов и происходят, то не так стремительно и не в том направлении, как хотелось надеяться. Вот опять, спустя год после полемики с авторами экспозиции «Язык скульптуры по Брайлю»,3 вынужден с огорчением констатировать этот факт, обратившись к реплике Светланы Прасоловой и заметке Ивана Гринько, составленным ими по итогам работы проектно-аналитического семинара «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами».
На самом деле по техническому заданию полное название мероприятия выглядит так: «Межрегиональный обучающий семинар „Музеи — для людей с ограниченными возможностями. Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами"». Так оно выглядит в конкурсной документации, размещенной Министерством культуры в соответствии с предусмотренными процедурами.
Тема сформулирована мною и была оформлена соответствующей заявкой в 2010 году. Уже в то время сложилось убеждение, что при успешном развитии социокультурной реабилитации инвалидов в московских музеях наступит время, когда потребуется методическая помощь музеям в других регионах России. Институтом «Реакомп» совместно с организацией «Экокультура» было выдвинуто предложение подготовить и провести специальный межрегиональный семинар. В его основу закладывались авторские разработки Института «Реакомп» (2002-2010 годов), а также опыт, полученный от взаимодействия института и Дарвиновского музея, других московских музеев с использованием имеющейся у Института «Реакомп» образовательной лицензии на обучение музейных работников методам социокультурной реабилитации инвалидов. Мы надеялись привлечь к участию в семинаре по два представителя из большинства регионов РФ. К сожалению, тогда наше предложение было отклонено.
Какова же была наша радость, когда выяснилось, что новый министр культуры одобрил наше предложение. Его реа-лизация была предусмотрена в Федеральной целевой программе «Культура России (2012-2018)». Наше предложение было также поддержано Министерством труда и социального развития РФ и несколькими депутатами Государственной думы РФ.
Подготовленная у нас версия технического задания к будущему проекту дорабатывалась совместными усилиями сотрудников Министерства культуры РФ и специалистами Института «Реакомп».
27 июня 2013 года директор Департамента культурного наследия Н.Ю. Самойленко известила меня официальным письмом, что «в настоящее время техническое задание по организации и проведению межрегионального обучающего семинара „Музей — для людей с ограниченными возможностями. Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами" подготовленное Институтом „Реакомп" прорабатывается, и после утверждения вышеуказанного технического задания будет объявлен открытый конкурс на право заключения государственного контракта».
Не могу описать свою обескуражен¬ность, когда среди конкурсной документации на сайте Министерства культуры было обнаружено техническое задание с названием семинара, мною сформулированным, но с абсолютно иным текстом. Достаточно сказать, что в тексте технического задания ни разу не упоминались ни слово «реабилитация», ни слово «инвалид». Зато было указано, что семинару надлежит пройти на территории Северо-Восточного административно¬го округа Москвы в диапазоне станций метро «Проспект Мира» — «Свиблово». Были описаны помещения, в которых надлежало проводить семинар, указаны технические параметры необходимого оборудования и другое. Знающие люди, посмотрев на текст технического задания, сказали: «Это Институт наследия».
Мы находимся в Центральном административном округе Москвы, и уже хотя бы по этой причине «Реакомп» не мог участвовать в предложенном проекте. Его выиграл Российский НИИ культурного и природного наследия.
Как дальше развивались события, мне неизвестно; потому что об этой ситуации я узнал лишь после обращения организаторов семинара к нашим коллегам из Дарвиновского музея.
Судить о семинаре, к сожалению, могу лишь по впечатлению моего соавтора по разработке методики социокультурной реабилитации инвалидов музейными средствами О.П.Ваньшиной, которая провела мастер-класс для участников семинара по просьбе его организаторов. И лишь по заметке и реплике, о которых упомянул.
В заметке И. Гринько читаем: «Прежде всего, хочется обозначить один терминологический нюанс. Данный семинар изначально планировался как  проектно-аналитический, поэтому  главной его задачей не было ознакомление участников с новыми музейными технологиями, облегчающими доступ к культурному наследию для людей с ограниченными возможностями».
«Неправда ваша, дяденька!». Проектно-аналитическим семинар сделали его организаторы. Задумывался он именно таким, каким и был назван. Приходится признать, что сама установка на проведение занятий была неверной.
Хотя «облегчению доступа» для инвалидов семинар и не предназначался,
но одну из лекций на эту тему прочитал автор заметки, как он сам пишет. Почему на эту тему выступает не реабилитолог, а кандидат исторических наук?!
 Господин Гринько пишет: «Кого все-таки можно считать человеком с ограниченными возможностями или нестан-дартными потребностями... Подобные обсуждения имеют такую же теоретическую ценность, как схемы вычисления этнической принадлежности человека по форме черепа — близкую к нулевой. Человеком с ограниченными возможно-стями считается тот, кто сам себя относит к этой группе». Осмелюсь заметить, что такую ерунду (с точки зрения реабилитолога-ученого) мог написать только дилетант в реабилитологии по причине верхоглядства или незнания. Вот было бы здорово, если б я или любой другой инвалид мог бы себе сказать: «Я не инвалид!» и сразу после этого стать зрячим! Как стало бы всем хорошо!
Похоже, лектор только запутал свою аудиторию в данном вопросе, если судить по следующей фразе Светланы Прасоловой: «Предложенная на семинаре „формула определения посетителя с ограниченными возможностями" заставила еще расширить категории особых посетителей до тех границ, какие могут установить сами посетители».
Жаль, что музейщики так и не слышат, что реабилитологией должны заниматься именно реабилитологи ! Не устану продвигать это понимание! На своих занятиях мы специально уделяем внимание разным вариантам определения понятия «инвалид» и тонкостям взаимодействия с этой категорией посетителей. В конце 2013 года в свет вышло уже третье, вновь дополненное, издание нашей с О. П. Ванышиной книжки «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами». Откровенно скажу, что я горд и мне очень лестно, что эта работа в 2005-2013 годах считалась у музейщиков одной из наиболее полезных. Тем более высказываю недоумение в адрес организаторов семинара по поводу размещения в Интернете второго издания нашей брошюры для участников семинара без разрешения на то авторов.
Думаю, что по крайней мере для реабилитологов очевидно: проектно-анали¬тический семинар был направлен не в то русло. По нашему замыслу центральными вопросами занятий должны были быть именно обеспечение доступа инва-лидов к главным экспозициям музеев, к их коллекциям с учетом особенностей каждой категории инвалидов. Создание «побочных» проектов, как это практиковалось до недавнего времени в интересах отдельных групп посетителей-инвалидов, теперь следует считать не только неправильным, но даже противоречащим 30-й статье действующей в России Международной конвенции о правах инвалидов. Организаторам семинара это, видимо, по-прежнему невдомек. (И не дай Бог, если на семинаре участников учили создавать проекты для привлечения средств по поводу инвалидов, но не в их интересах! Это можно предположить, учитывая поставленную и якобы достигнутую, по мнению господина Гринько, цель семинара: «...многие музейщики „прямо сейчас" готовы работать в проектной логике»).
И. Гринько пишет: «Отдельно стоит отметить представительство регионов — участники прибыли действительно со всей страны: от Камчатки до Новороссийска. На этом фоне пассивность московских коллег (за единичным исключе¬нием) выглядела интригующе — видимо, все столичные музеи уже решили все свои проблемы, в том числе и с введением безбарьерной среды». Хорошо, что в семинаре участвовало много регионов. Берусь предположить, что они откликнулись на объявленную тему, которая для них так важна. Что же касается московских музеев, то они и в самом деле давно опережают основную массу российских музеев и уже пять лет решают в систематизированном порядке проблемы преодоления «отношенческих» и «средовых» барьеров и обеспечения доступности музеев для посетителей-инвалидов. Странно, что организаторы семинара до сих пор не знают этого, хотя вопрос широко освещался в соответствующих изданиях и в музейной профессиональной периодике.
В целом, с учетом ее поверхностной небрежности, заметка, выражаясь словами И. Гринько, не дотягивает до класса «вау». Такими же словами автор оценивает и сам семинар.
Ориентируясь на заметку, должен заключить по поводу семинара, пользуясь словами учителя литературы в моем школьном классе: «Тема не раскрыта!». Надеюсь, что смог объяснить причины этого.
Остается только спросить: почему Институт «Реакомп» был введен в заблуждение письмом Н. Ю. Самойленко по поводу технического задания к проекту? Почему к работе на семинаре не привлекались профессиональные реабилитологи? Почему на семинаре использовалась работа Ваньшиных без их согласия? Почему допущено противоречие между названием семинара и выбранной исполнителями темой?
Надеюсь получить аргументированные ответы на поставленные вопросы из Министерства культуры и от организаторов семинара.
Грустно, что по-прежнему приходится защищать главное направление реабилитационного курса в музеях: обеспечение доступности к основным экспозициям и коллекциям для посетителей с ограниченными возможностями здоровья с учетом особенностей каждой категории инвалидности. Грустно, что музееведы так и не идут навстречу — на сотрудничество с реабилитологами.


Новые издания
Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами
Ваньшин С.  Н., Ваньшина О.П.  Издание третье. Москва, 2013

В конце 2013 года вышло в свет третье издание методического пособия «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами». Методическое пособие издано под грифом Департамента культуры Москвы. Авторы брошюры — Сергей и Ольга Ваньшины — много лет занимаются темой организации доступной и комфортной среды на базе двух организаций-партнеров: Государственного Дарвиновского музея и Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала общероссийской общественной организации инвалидов.
В тексте брошюры анализируется действующее в России законодательство (закон «О социальной защите инвалидов в РФ», Конвенция о правах инвалидов и другие), приводятся важные сведения об организации доступности музеев для лиц с особыми потребностями — начиная от обеспечения удобного пути к зданию музея и заканчивая «общими правилами общения с инвалидами», знать и соблюдать которые важно для обеспечения посетителям комфортной психо-логической атмосферы. Особое внимание уделяется экспозиции, организации экскурсионного обслуживания, навигации и этикетажа. При этом ставшие популярными выставки, рассчитанные на слепых посетителей музея, но проходящие в отдельных залах музея — не в основной экспозиции, а в дополнительных классах — рассматриваются авторами текста как «дискриминация незрячих посетителей», если им сначала не обес¬печен доступ к основной экспозиции. Идеальная модель, по их мнению, предполагает открытие для слепых и слабовидящих посетителей основной экспозиции путем «достижения компромисса между стремлением к сохранности экспонатов и возможностью тактильного знакомства с ними».
Отдельный параграф брошюры посвящен включению в число товаров сувенирной лавки музея, предметов, которые могут быть интересны посетителям с особыми потребностями: ярких игрушек — для посетителей с задержкой умственного развития, аудиоматериалов и моделей музейных экспонатов — для слепых посетителей. Авторы текста убеждены, что в России «появляется практика правильного отношения к посетителям с ограниченными возможностями здоровья», но готовы и далее способствовать этому процессу путем организации обучающих семинаров и научно-практических конференций. Брошюра издана Государственным Дарвиновским музеем, богато иллюстрирована, тираж ее — 1000 экз. Текст брошюры дополнен списком литературы, затрагивающей тему социокультурной реабилитации, а также «перечнем нормативно-правовых документов, регламентирующих разработку проектной документации с обеспечением доступной среды для инвалидов».

 

В сентябре 2012 года в Москве была проведена XXII Всероссийская научно-практическая конференция «Музей без барьеров». Организаторами мероприятия выступили творческая лаборатория «Музейная педагогика» кафедры музейного дела Академии переподготовки работников искусства, культуры туризма (АПРИКТ) и Институт профессиональной реабилитации и подготовки персонала Всероссийского общества слепых «Реакомп». На пленарном заседании С. Н. Ваньшин выступил< с докладом «Инвалиды и музей: проблемы, конфликты, компромиссы». В рамках конференции был организован круглый стол, посвященный обсуждению необходимости внести изменения в российское законодательство в связи с ратификацией Международной конвенции о правах инвалидов. Обсуждение на круглом столе опыта организации выставки «Язык скульптуры по Брайлю» вызвало бурную дискуссию, продолжить которую участники — реабилитолог, руководитель Института «Реакомп» Сергей Ваньшин и заведующая отделом образовательных программ Государственной Третьяковской галереи Елена Герасимова — решили на страницах нашего журнала.

 

«Язык скульптуры по Брайлю»: за и против

 

Мы продолжаем полемику между Сергеем Ваньшиным, реабилитологом, одним из авторов действующей концепции обслуживания инвалидов в музеях Москвы, и Еленой Герасимовой, заведующей отделом образовательных программ Государственной Третьяковской галереи. В центре дискусии — выставка «Язык скульптуры по Брайлю», подготовленная музеем при поддержке фонда В.Потанина:

В музеях европейских стран разрешают осматривать тактильным способом некоторые подлинные экспонаты, а также размещают рельефные схемы и брайлевский текст для незрячих посетителей. Слева направо: Музей Лувр (Париж,1997); музей Пергамон (Берлин, 2010); музей-заповедник «Царицыно» (Москва, 2011); музей «Дом Бальо» (Барселона,2011); Национальный музей истории Латвии (Рига,2011).

 

Сергей Ваньшин:

Инвалиды хотят ничем не отличаться от окружающих людей, хотят посещать кино, стадионы, музеи — поэтому лучше не переходить на личности, а сотрудничать, строить как можно более простые и короткие пути в музейную экспозицию для посетителей-инвалидов.

Огорчаюсь, читая статью Елены Герасимовой, опубликованную в январском номере журнала «Мир музея». Столько лет, встречаясь в различных ситуациях с сотрудниками Третьяковской галереи, пытался обратить их внимание на одни и те же вопросы и противоречия, а высказанное мною оказалось проигнорированным. Поэтому должен сразу отметить для читателей, что ни я, ни другие тифлореабилитологи из России не были ни экспертами, ни консультантами организаторов выставки «Язык скульптуры по Брайлю». К сожалению, в расчет не принимается наш десятилетний опыт работы совместно с музеями над концепцией формирования доступной среды в музеях и методов социокультурной реабилитации инвалидов музейными средствами.

Не пойму, почему словосочетание «реабилитация инвалидов музейными средствами» у автора вызывает «приступ тоски». Это понятие действует и в юриспруденции, и в реабилитологии и является элементом предусмотренной во всем мире социальной реабилитации инвалидов. А в лифте кнопки с брайлевскими цифрами не раздражают? А закон всемирного тяготения, случайно, не вызывает приступ тоски? От настроения оппонентов сущность комплексной реабилитации инвалидов не изменится и по сути, и по действующему законодательству, как в России, так и во всем цивилизованном мире. Точно так же, как и закон всемирного тяготения не зависит от нашего настроения. Кстати, нам с супругой принадлежит наблюдение, что ряд музеев Москвы опережают по некоторым направлениям обслуживания посетителей-инвалидов европейские музеи, что позволяет нам, в отличие от оппонента, не противопоставлять Россию так называемым цивилизованным странам, а относить ее к их числу.

Для любого ученого-реабилитолога — большая честь получить приглашение музейных работников к сотрудничеству. Тем более совместно организовать и провести очередную общероссийскую научную конференцию! В 2012 году XXII Всероссийская научно-практическая конференция, которую совместно проводили АПРИКТ и Институт «Реакомп», была посвящена посетителям-инвалидам, ратификации Международной конвенции о правах инвалидов и поэтому получила название «Музей без барьеров». На ее пленарном заседании был представлен мой доклад «Инвалиды и музей: проблемы, конфликты, компромиссы», опубликованный в журнале «Мир музея» (Мир музея. 2013. №1. С. 9-14). Спустя три месяца перечитал текст доклада. Нахожу его выдержанным, выверенным и аргументированным. Ранее, если выпадала такая возможность, я высказывал предложения и замечания по поводу выставок для слепых в Третьяковке непосредственно их организаторам.

Несмотря на это, четвертая выставка не отличается в лучшую сторону от предыдущих. Учитывая авторитет такого музея, как Третьяковская галерея, а также широкую презентацию четвертой выставки 17 мая 2012 года с привлечением прессы, общественности и музейных работников, полагая опасным возможное распространение допущенных на выставке ошибок, мною было принято решение предостеречь от их повторения наших коллег из российских музеев на музейной конференции. Тем более что во время презентации меня заверили организаторы, что сами знают о недостатках и обязательно их исправят. К сожалению, этого не произошло. Где, как не в музейной среде непосредственно обсудить имеющийся опыт, успехи и проблемы? Сожалею, что сотрудники Третьяковской галереи не откликнулись на приглашение АПРИКТ принять участие в конференции, пока не узнали о моем выступлении. Точно так же они не сочли возможным принять участие хотя бы в одной из четырех московских научно-практических конференций, посвященных музейному обслуживанию инвалидов и организованных Институтом «Реакомп» совместно с Государственным Дарвиновским музеем. Не в этом ли кроется одна из причин отставания в данной области Третьяковки от других музеев в Москве, да и некоторых регионах России?

Упоминаемые оппонентом с самого начала «Методические рекомендации по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий» — это не статья, а инструктивные материалы, обязательные к исполнению в московских музеях, введенные в действие в декабре 2009 года. И хотя первый заместитель руководителя Департамента культуры Москвы поблагодарила лично меня за плодотворный труд в связи с введением в действие методических рекомендаций в письме в июне 2010 года, с глубоким удовлетворением подчеркиваю, что «Рекомендации...» — это труд коллективный, аккумулирующий десятилетний опыт работы реабилитологов, музейных работников и сотрудников департамента культуры. Подготовленные мною «Методические рекомендации...» выпущены под редакцией директора Государственного Дарвиновского музея кандидата культурологии А.И. Клюкиной. Поэтому, если их читать вдумчиво, с головой и до конца, уже можно найти ответы на большинство типичных вопросов (включая вопросы моего оппонента).

Например, ответ на вопрос об уважении «интересов зрячих людей, которые идут в художественный музей за эстетическими впечатлениями. Хотелось бы надеяться, что наши критики хотя бы попытаются понять, насколько важен для художественного музея хороший дизайн экспозиционного оборудования...» (Мир музея. 2013. №1. С.17.) содержится в §5 Методических рекомендаций: «Проводя дооформление музейной экспозиции с учетом потребностей инвалидов, важно помнить, что такая работа проводится на основе компромисса между замыслом авторов экспозиции и потребностями инвалидов».

Это наша принципиальная позиция, которую мы подчеркиваем постоянно. Она также отмечена и в докладе, и в обоих изданиях 2005 и 2009 годов брошюры «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами». К месту отметить, что изложенный оппонентом материал содержит немало ошибок, неточностей и противоречий. Например, «Логос» — это не типография, а специализированный издательско-полиграфический комплекс с высококвалифицированными специалистами в штате. В статье Елены Герасимовой на странице 15 указано, что работа велась «вопреки методическим рекомендациям С.Н. Ваньшина», однако уже на странице 17 размещены в сокращенном виде рекомендации музейному педагогу, которые приведены в разделе «Экскурсионное обслуживание инвалидов» пособия «Социокультурная реабилитация...» (с. 14-20 издания 2005 года или с. 48-64 издания 2009 года).

Спору нет: познакомить в художественном музее инвалидов по зрению с произведениями живописи — крайне сложная задача. А разве в других музеях легче проводить экскурсии для слепых, когда до сих пор ничего не разрешается трогать руками? Мне нравится девиз древних: «Кто хочет — ищет способ, кто не хочет — ищет причину».

Принимаясь за дело организации доступа к музейной экспозиции для инвалидов разных нозологии, безусловно, сложное для музейного искусствоведа, надлежит (как это полагается) начинать с изучения проблемы.

Нельзя сказать, что авторы выставки вынуждены были начинать с нуля. Как помочь в художественном музее слепым посетителям, можно представить уже хотя бы по повести В.Короленко «Слепой музыкант».

Сомнение, доступно ли для слепых познание (включая понимание различных художественных произведений), развеивается мнением великого русского физиолога И.Сеченова, который посвятил слепым в конце XIX века несколько своих философских работ. Он отмечал, что познание для слепых ограничивается лишь широтой раскинутых рук. Его правота подтверждается достижениями известных слепых людей: академика Академии наук СССР Л.С.Понтрягина, конструктора спортивного оружия М.В.Марголина, поэтов Э.Асадова и И.Козлова (автора текста песни «Вечерний звон»), депутата Государственной Думы члена-корреспондента РАН О. Н. Смолина, незрячих художников (выставки которых проводились и в Третьяковской галерее тоже) и многих других слепых, среди которых сотни кандидатов и десятки докторов наук, писателей, журналистов, преподавателей.

И.Сеченов проводит параллель между зрением и осязанием. Осязание, как и слух, — важнейшие компенсаторные чувства слепых, вот почему так важна система Л.Брайля для незрячих. К сожалению, многие об этом слышали, но не понимают смысла, поэтому так широко ходит ошибочное выражение: «язык Брайля». Его употребляет и наш оппонент: «Если я не знаю языка Брайля, могу ли без посторонней помощи сориентироваться в библиотеке для слепых и найти нужную мне сейчас книгу...» (Там же. С. 16. По словам директора Российской государственной библиотеки для слепых, авторы выставки ни разу не посещали эту библиотеку). Если подержать в руках хотя бы одно издание, выполненное рельефно-точечным шрифтом, сразу можно получить представление, что брайлевские издания обязательно имеют плоскопечатный титульный лист и корешок. Поэтому для поиска и выбора брай-левских книг не требуется знания «языка Брайля» (кстати, язык Л. Брайля — французский). Отсюда и нелепое название выставки «Язык скульптуры по Брайлю». Не могу согласиться, что таящее в себе грубую ошибку название — хорошая метафора, вот у И.Сеченова метафора хорошая. Зачем же упорствовать в распространении заблуждения и ошибки?!

Если бы оппоненты озаботились вопросом, что такое тифлореабилитология, то они избежали бы писать подобную нелепость: «Понятие „инвалид" имеет смысл для кассира, которому нужно выдать этому посетителю бесплатный билет или льготную путевку на экскурсионное обслуживание...» (Там же. С. 17.). Сколько же можно объяснять дилетантам, что не льготы для инвалидов главное? Осмелюсь посоветовать изучать реабилитологию и проблемы инвалидов по книгам, а не по рекламным роликам, на которые указывает оппонент, так же как он предпочитает подлинные художественные произведения «популярным изданиям для школьников, где собраны краткие пересказы романов Толстого и Достоевского» (Там же. С. 15.).

Судя по статье, выбор партнера для создания выставки скульптуры был чисто случайным. За рамками понимания остается вопрос, почему организаторы всех четырех выставок скульптуры ни разу не обращались к тифлореабилитологам или тифлологам? Почему им пришлось изобретать велосипед, если Русский музей еще в 2000 году опубликовал замечательные рекомендации о том, как проводить для слепых экскурсию по экспозиции художественного музея (что также отмечено в докладе на конференции) (Там же. С. 10)?

В 2010 году мне посчастливилось побывать в составе обычной туристической группы на экскурсии в мадридском художественном музее Прадо. Русскоговорящий гид настолько ярко и образно описывала картины экспозиции музея, что оказала сильное воздействие на мое воображение. Слепой, я буквально увидел полотна знаменитых художников, за что публично специально поблагодарил экскурсовода. Три-четыре десятилетия назад и в Третьяковской галерее проводили такие экскурсии по главной экспозиции. Как жаль, что теперь таких экскурсий нет. С.А.Скребец, руководитель проекта «Социальный туризм» Всероссийского общества слепых, в опубликованном в звуковом журнале «Диалог» интервью сетует, что незрячие туристы просятся в Третьяковку в Лаврушинском переулке. Однако там по экспозиции специальные экскурсии для слепых не проводятся, а «чужим» специалистам водить слепых по экспозиции не разрешено.

Сожалею, что за пять или семь лет действия проекта его авторы так и не продвинулись в своих поисках и сильно отстали от коллег из других музеев Москвы. Беда, когда кто-либо переоценивает свои знания и недооценивает профессионализм других. Только подобная «реабилитационная неграмотность» и может оправдать бестактное сравнение тифлокомментирования произведений живописи с «популярными изданиями для школьников, где собраны краткие пересказы романов Толстого и Достоевского» (Там же. С. 15). Как раз качество тифлокомментария зависит от профессионализма тифлокомментатора. В Германии, США, Англии, Португалии, Австрии, Японии, Польше и других так называемых цивилизованных странах тифлокомментирование именуют аудиодескрипцией и развивают для слепых на протяжении почти тридцати лет. Да, слепые имеют возможность прочитать по Брайлю лучшую «классику, но не могут в отличие от ленивых школьников рассмотреть картины. К сожалению, не найдено эффективных средств для замены коляски у инвалидов опорно-двигательного аппарата, сурдоперевода у глухих, тифлокомментирования у слепых. Поймите, что не от лени слепые не видят картины и что для них крайне ценно получить достойное объяснение и описание того, что им не дано увидеть, что их не устроят «краткие тексты» дилетантов вместо качественного тифлокомментария! Как жаль, что приходится объяснять элементарщину!

Институт «Реакомп» представил новую методику ознакомления тотально слепых с произведениями живописи. Совместная работа с художником Никасом Сафроновым. Дюссельдорф. Германия. 2005 г.

В 2006-2007 годах по предложению известного художника Никаса Сафронова Институт «Реакомп» опробовал новую методику ознакомления тотально слепых с произведениями живописи. Полученный результат не без успеха был продемонстрирован на специализированных выставках в Москве и Дюссельдорфе (Германия). Обычно мы не упоминаем этот факт, поскольку считаем, что подобная работа должна проводиться с участием искусствоведов в обязательном порядке. Тем не менее, у нас уже есть основания рассчитывать, что дело тотально слепых в художественном музее не безнадежно.

На беду незрячих «кислотно-желтые резиновые полосы на ступенях», упомянутые Еленой Герасимовой на странице 17 статьи, — это не прихоть, а условие, которое рекомендуют выполнять офтальмологи, чтобы использовать остаточные возможности сохранного зрения слабовидящих при перемещении инвалидов по лестнице. Данным рекомендациям много лет. Они зафиксированы в государственных сводных правилах СП59.13330.2012 «Доступность зданий и сооружений для маломобильных групп населения». Эти правила соблюдают и коллеги Третьяковской галереи из Германии (пример — специальные дорожки — можно увидеть на соответствующей фотографии на странице 13 январского номера журнала «Мир музея»). Не пойму только, почему цвет обозначен как «кислотно-желтый». Неужели из-за раздражения? К чему такая желчность? Возражение против окраски ступеней выдвинуто не без лукавства. На фотографии в докладе показана не парадная лестница Третьяковки, а лестничный марш из вестибюля, ведущий непосредственно к экспозиции «Язык скульптуры по Брайлю». Не буду повторять, что самостоятельное движение слепых по маршруту на выставке не обеспечено. Слепому разобраться без помощи с выставленными в экспозиции скульптурами очень непросто, в силу выбранной скульптором художественной концепции. Дважды осмотрев выставку, не берусь ее комментировать, так как не являюсь искусствоведом. Однако понимаю, что при ее просмотре обязательны пояснения экскурсовода или тифлоаудиогида, который на выставке заменен звукозаписью выступления скульптора. Да, это то самое тифлокомментирование, которое так не устраивает моего оппонента и которое, между прочим, с успехом уже применяется, к примеру, в музее-заповеднике «Царицыно».

Заверяю также, что представленные в экспозиции этикетки не изготавливались в системе Всероссийского общества слепых, иначе ошибок на них не было бы. Кто помешал авторам выставки обратиться с предложением о сотрудничестве к московским «брайлистам»?

Критика, высказанная в адрес Центрального музея ВОС, безусловно, имеет основание. Однако у музейных работников ВОС есть чему поучиться авторам специальной экспозиции для слепых в Третьяковской галерее. Но причем здесь качество товаров предприятий ВОС? Видимо, не хватает прямых аргументов для дебатов? Сложности конкуренции возникли из-за того, что теперь предприятия ВОС, несмотря на половину инвалидов из штатной численности, платят налоги в полном объеме на равных со всеми другими предприятиями.

И на российских прилавках появляются товары из Франции в упаковке с брайлевскими надписями: сыр, вино, лекарственные препараты и др.

Тогда как китайские или турецкие изделия из-за «серой растаможки» стоят на рынке дешевле. В то же время изделия такого предприятия, как «Кунцево-электро», не раз включались в состав «100 лучших товаров России» разных лет. А мы получили Золотой знак качества «Российская марка» за разработанный нами совместно с Московской службой занятости населения комплексный метод трудоустройства слепых с использованием компьютерной техники. Странно, неужели авторы выставки отвергли взаимодействие со специалистами Всероссийского общества слепых из-за недостаточного, по их мнению, качества продукции предприятий ВОС (Там же. С. 17)? К сведению оппонента, упомянутые в докладе Российская государственная библиотека для слепых, две общеобразовательные школы для слепых и одно из двух издательств в Москве, а также работающие с инвалидами московские музеи не входят в структуру ВОС и поэтому не несут ответственности за качество товаров, изготовленных руками незрячих.

На мой взгляд, обсуждаемая статья имеет поверхностный и торопливый характер, что подтверждает предположение о недостаточно глубокой проработке идеи выставки. Заметно, что авторы выставки скульптуры для слепых не разбираются в вопросах реабилитации инвалидов по зрению и, по-видимому, считают себя не подлежащими критике. Этим можно объяснить, что за пять-семь лет все четыре выставки одна за другой не показали тенденции развития и движения в сторону формирования доступности основной экспозиции Третьяковской галереи для слепых. Несмотря на пиар-акции, они оказались непопулярны среди слепых в отличие, например, от музеев «Царицыно» и Дарвиновского, «Английского подворья» и «Огней Москвы», Археологического музея, Музея истории милиции и других, с успехом ведущих ради инвалидов каждодневную кропотливую работу без целевого финансирования. О чем говорить, если оппоненты до сих пор за пять лет не поняли, что для незрячих, как и для других посетителей, жизненно важно почувствовать музейную атмосферу и побывать в музее вместе с другими его посетителями! Вы же не хотите вместо театра только слушать спектакли по радио?

Еще раз подчеркиваю, что «Международная конвенция о правах инвалидов» обязательна к исполнению. Время колебаний и выбора осталось в прошлом. Теперь сотрудники Третьяковки, так же как и других музеев, должны искать способы и средства решения этой обязательной задачи: сделать в целом музей доступным для инвалидов всех категорий.

Тот, кто хотел найти такие решения, уже на правильном пути. А тот, кто до сих пор бросает взгляд на коллег свысока, отстает по этой причине от жизни и оказывается не в состоянии преодолеть отношенческие барьеры. Кстати, «отношенческие барьеры» — «меткое выражение» отнюдь не С.Н. Ваньшина, как пишет оппонент, а понятие, введенное в действие в преамбуле к тексту Конвенции, которая требует убрать как средовые, так и отношенческие барьеры из жизни инвалидов. Там же сказано: «Для нас, ничего без нас», что обязывает считаться с мнением инвалидов и их представителей (конечно, если оно обоснованно).

Не исключаю, что этот материал может показаться более резким, чем обычные мои выступления. Приношу извинения. Тому могут быть две причины: или поддался на «нетоварищеский» голос оппонента, или вынужден говорить все громче чтобы, наконец, услышали. Каждый хорошо должен делать свое дело. «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник».

Заканчивая каждое свое выступление, я всегда приглашаю музейных работников к сотрудничеству с реабилитологами. Излишние «бодания» ведут к непродуктивному перерасходу сил и времени. Инвалиды хотят ничем не отличаться от окружающих людей, хотят посещать кино, стадионы, музеи. Поэтому лучше не переходить на личности, а сотрудничать, строить как можно более простые и короткие пути в музейную экспозицию для посетителей-инвалидов ( Подробнее о теме см. статьи: Музеям — от реабилитологов (метод доступа: http://www.rehacomp.ru/indevelop/musium/>), «Тифлокомментирование (аудиодескрипция) в России» (метод доступа: http://www.rehacomp.ru/indevelop/tiflocomment/).

Выступление первого заместителя председателя комитета по культуре города Москвы А. И. Лазарева на I научно-практической конференции по обмену опытом музейных работников в Государственном Дарвиновском музее. Конец 2006 г.

Незрячие дети на экскурсии Азовского музея-заповедника. Фото из сборника материалов «Реабилитация инвалидов музейными средствами». Москва, 20п г. С. 122.

И на российских прилавках появляются товары из Франции в упаковке с брайлевскими надписями: сыр, вино, лекарственные препараты и др.

 

 

Как преодолеть отношенческие барьеры?

 

             Сергей Ваньшин:

          « В целях дальнейшего улучшения доступности для инвалидов музеев и их экспозиций полезно изучать отечественную практику в этой области, но не только — также важно своевременно выявлять                         проблемы и недостатки, подбирать средства для их устранения. »

 

Не станем останавливаться на концепции социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий  музейными  средствами — основные приемы и методы, рекомендации можно найти в методическом пособии «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами», которое написано ученымреабилитологом, кандидатом педагогических наук С.Н.Ваньшиным в соавторстве с опытным музейным работником О.П.Ваньшиной.

В настоящий момент готовится третье издание брошюры. Оно также будет исправленным и дополненным по отношению ко второму изданию. В 2005 году можно было говорить в основном об опыте Государственного Дарвиновского музея, который при участии Института «Реакомп» первым организовал свободный доступ инвалидам разных категорий к основной экспозиции. Сотрудники Дарвиновского музея проводили экскурсии по музею для инвалидов всех категорий с учетом их психофизических особенностей. В 2009 году появились основания рассказывать об аналогичной успешной работе уже в целом ряде московских музеев, что и нашло свое отражение во втором, дополненном издании.

Накопленный материал был положен в основу проекта инструкции по социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий музейными средствами, которая после доработки была утверждена приказом руководителя Департамента культуры города Москвы в качестве методических рекомендаций по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий (ее первая редакция опубликована в тематическом приложении к журналу «Мир музея» в 2009 году). Впервые работа по обеспечению доступа инвалидам к музейным коллекциям была поставлена на систематическую основу. Благодаря инструкции акценты расставлены, ориентиры заданы.

Международный круглый стол «Реабилитация инвалидов музейными средствами», который институт «Реакомп» провел в рамках конгресса «Интеграция. Жизнь. Общество – 2011» в Москве с 29 июня по 1 июля 2011 года, позволил определить, что уже не только московские музеи, но и ряд музеев в регионах России ведут аналогичную работу на должном уровне. Есть основания полагать, что в области организации музейного обслуживания посетителей инвалидов московские музеи даже опережают зарубежных коллег.

Таким образом, в третьем издании пособия должны найти отражение материалы, демонстрирующие развитие музейного обслуживания инвалидов за пределами московского региона. Кроме того, намечается представление рекомендаций по оформлению вебсайтов музеев в соответствии с новым национальным стандартом «Интернетресурсы. Требования доступности для людей с ограничениями по зрению». Проект указанного стандарта подготовлен институтом «Реакомп» в соответствии с международным стандартом WCAG 2.0 и проходит в настоящее время процедуру регистрации. На наш взгляд, благородное намерение музейных работников развивать обслуживание инвалидов должно быть подкреплено соответствующим обучением и литературой. Это чувствуют и работники самой музейной сферы. Возможно, самым первым положительным примером нашего времени окажется методическое пособие

1.  Незрячие малыши на экскурсии в Дарвиновском музее.

2.  О. П. Ваньшина проводит традиционную экскурсию по основной экспозиции Дарвиновского музея для незрячих слушателей  культурно-спортивного реабилитационного комплекса Всероссийского общества слепых. Сентябрь 2012 г.

В приложении № 4 авторы пособия О. В. Платонова и Н. Ю. Жвитиашвили в материале «Рекомендации по разработке экскурсии (занятия) для людей с проблемами зрения» сделали блестящие предложения по организации экскурсии для такой трудной группы посетителей художественного музея, как инвалиды по зрению. Текст написан, что называется, «без воды». Рекомендации изложены просто и четко и готовят экскурсовода к конкретным действиям.

Особенно важно, что на «инвалидную тему» серьезное внимание обратили журналы «Мир музея» и «Музей».

«Музей» подготовил тематический выпуск «Лицом к социальным проблемам» (№4,2008). На страницах номера выступили музейные работники из многих российских регионов. Их опыт и рекомендации очень разные по своему качеству.

В. Васильев в статье «Музей становится доступным?» представляет опыт музеязаповедника «Павловск» в окрестностях СанктПетербурга. Длительное время его работники сотрудничают с инвалидами по слуху и колясочниками. Анализ полученного опыта приводит автора к выводу, что техническое переоборудование решает не все проблемы. Важны также адаптация экскурсионных программ и обучение сотрудников владению особыми методиками работы с каждой из категорий таких посетителей. Все по делу!

И другой пример. В том же номере помещена статья заведующей библиотекой Самарского областного краеведческого музея имени П. В. Алабина В. Тимашовой «Территория равных возможностей», посвященная передвижной выставке «Руками трогать обязательно». Ее создание финансировалось из Благотворительного фонда В. Потанина.

Отметим, что открытие специальной выставки для слепых в условиях, когда не обеспечен доступ к основной экспозиции музея, отделяет инвалидов по зрению от остальных посетителей и предлагает незрячим «зауженную» тему вместо доступа к сокровищам самого музея, что абсолютно недопустимо. Автор верно подмечает, что музейщики не готовы обслуживать слепых, в частности, что они «оказывают навязчивое внимание». Почемуто автор считает недопустимым в присутствии незрячих использовать слова «посмотрите», «взгляните», «вы видите». Оказывается, пока посетители ощупывают экспонаты, экскурсовод должен молчать. Было бы излишним комментировать эти ошибочные рекомендации. 

Редакция продолжает возвращаться к теме инвалидов в музее. Значительное место ей отводится во втором номере журнала за 2012 год.

«Мир музея» в течении всего 2009 года, а также в приложении за тот год публиковал материалы о работе музеев России с инвалидами. В данном случае публикации также очень разные по своему качеству. Внимание привлекает беседа с Н. Ю. Жвитиашвили  «Понять  другого».

Отвечая на вопрос, она говорит, в частности, что «целью [британского исследовательского] проекта стала ревизия существующих в музейных коллекциях репрезентаций инвалидности и их восприятие — через творческую работу, семинары, обсуждения в музеях различные аудитории переосмысляли свое отношение к Другому (человеку с особыми нуждами) и создавали новые нарративы».

Прочитав эту цитату, задаешься вопросом: зачем излагать мысль таким языком, если музейному работнику нужны ясные и немногословные предложения, с чего начинать и как строить работу с посетителями с «особыми нуждами», как раскрыть музей перед инвалидами?

Все же хочу поблагодарить редакцию за то, что она открыла страницы своего журнала для обозначения разных точек зрения.

За последние дватри года вышли в свет сборники статей, которые посвящены обсуждаемой теме. Понятно, что в них преобладают выступления представителей московских музеев.

В целях дальнейшего улучшения доступности для инвалидов музеев и их экспозиций полезно изучать отечественную практику в этой области, но не только. Так же важно своевременно выявлять проблемы и недостатки, подбирать средства для их устранения. Тем более, что подписанная и ратифицированная Россией Международная конвенция о правах инвалидов обязывает присоединившиеся государства обеспечить инвалидам право на доступ к культурной жизни, учреждениям культуры, музеям.

В преамбуле к Конвенции отмечается необходимость преодолевать различные барьеры, которые возникают перед людьми, ставшими инвалидами. Барьеры делятся на «средовые» и «отношенческие». О средовых барьерах говорить проще, поскольку они касаются приспособления окружающей среды к ограниченным физическим возможностям инвалидов. Сложнее с барьерами «отношенческими», которые «замешаны» на межчеловеческих отношениях и человеческой психологии, и которые, в частности, проявляются в формировании отношения человеческого сообщества к своим членам — инвалидам.

К счастью, Россия богата своими просветительскими традициями, начало берущими еще в XIX веке и получившими мощное развитие в середине XX века. В этом процессе музеям всегда отводилось видное место. Таким образом, вопросы помощи посетителяминвалидам в музеях находят ответы в их образовательной практике. И если зарубежные музеи сегодня физически бывают приспособлены для инвалидов лучше, то в ряде отечественных музеев проводят адаптированные экскурсии и специальную работу с инвалидами лучше, чем за рубежом.

Не секрет, что подавляющее большинство музеев в России — особенно их главные экспозиции — остаются малодоступными для инвалидов. Притом, к сожалению, в музеях в 2000е годы стали создаваться локализованные, узконаправленные программы, участниками которых становится не любой без исключения инвалид, а одна или другая категория (или слепые, или люди с проблемами ментального развития, или посетители с последствиями ДЦП, или дети с определенной инвалидностью и т. д.). Полагаю ошибкой экспертов Благотворительного фонда В. Потанина содействие укреплению такой тенденции. Жаль, что в этой плоскости повели работу не только менее известные местные музеи, но и крупные. Например, преимущественное внимание работе с незрячими школьниками уделяют Государственный Эрмитаж и Государственный исторический музей. Спору нет, детям нужна особая забота, им надо давать зеленую улицу, но работа с незрячими детьми, которых может быть 400 – 600 человек на город, не оправдывает отсутствие работы со взрослыми незрячими посетителями (10 000 – 15 000 человек). Тем более, что все эти музея не считаются детскими. 

По-другому поступает музей «Огни Москвы», который начинал со специальных программ для детейинвалидов, а теперь успешно принимает и взрослых посетителей с ограниченными возможностями здоровья. Государственный Дарвиновский музей реализует специальные детские программы, но притом уже десять лет успешно проводит адаптированные экскурсии по своей основной экспозиции для инвалидов разных категорий и всех возрастов. В таком же позитивном ключе изменена и налажена за последние три года работа в музеезаповеднике «Царицыно»

4. Механическое устройство для изучающих систему Брайля с многократно увеличенными шеститочиями. Временная выставка «Луи Брайль и шрифт для слепых» в Музее коммуникаций.

   Берлин. Германия, октябрь 2009 г.

5. Аналогичное устройство, которое бездействует на выставке «Язык скульптуры по Брайлю».

Подобные «локализация» и «сужение» — очевидный факт дискриминации одной категории инвалидов по отношению к другой, что запрещается Конвенцией.

Наступило время, когда отказ от работы с той или иной категорией инвалидов может быть только объективно обоснованным, когда ограниченный или невозможный доступ к музейной экспозиции становится недопустимым. Это с одной стороны. С другой стороны, мы все, и особенно инвалиды — посетители музеев, должны отдавать себе отчет, что немедленного радикального изменения положения дел произойти не может. Для этого не хватит и ближайших двухтрех лет. Более того, смею предположить, что абсолютное приспособление музея для инвалидов разных категорий невозможно вообще. Реальны лишь постоянное улучшение условий и приемов, обеспечивающих этот доступ. Здесь, безусловно, должен быть достигнут компромисс между возможностями музея и потребностями инвалида. Например, представляется невероятным такая реконструкция особняка Л. Н. Толстого в Ясной поляне, которая откроет путь для самостоятельного перемещения по его этажам для посетителя на коляске. Представляется невероятным обрести разрешение на перестройку этого памятника культуры или найти такие финансовые средства, расходы которых открыли бы желаемую возможность инвалидамколясочникам побывать во всех разделах основной экспозиции. Слепому никогда не разрешат ощупывать произведения живописи, да и нужды в этом нет. Однако из этого не следует, что незрячим посетителям может быть закрыт путь в экспозиции художественных произведений. Это уже подтверждается имеющейся практикой ряда российских музеев. Выход в данном случае может быть на пути встречного движения и взаимодействия музейных работников и реабилитологов. А подходы к решению задачи должны быть разносторонними и комплексными, что и будет адекватным ответом на требования Международной конвенции о правах инвалидов.

Было серьезной ошибкой, когда музейные работники, взявшиеся за тему обслуживания инвалидов, посчитали возможным обойтись собственными силами. Без взаимодействия со специалистами трудно надеяться на качественную и грамотную работу во исполнение намеченных целей. Если присмотреться к дефектологии или реабилитологии, то можно быстро убедиться, что это области серьезной и обширной научной деятельности, которую важно учитывать в данном случае на стыке с музееведением. Вот почему недостаточно помощи обычного психолога или педагога и тем более обыкновенного представителя общественной организации инвалидов. Нужно к работе привлекать реабилитологов или дефектологов, хотя бы педагогов со специальной подготовкой, но в данном случае не найдется педагога с универсальной подготовкой. Их обучение проводится с определенной специализацией: для слепых — тифлопедагог, для глухих — сурдопедагог и так далее. При взаимодействии с педагогами важно «удерживать» их от склонности работать в интересах только детей без учета интересов взрослых инвалидов.

К сожалению, иной раз отношение к инвалидам, ради которых реализуется тот или иной проект, можно почувствовать, если оценить качество проделанной работы, особенно если при этом не был привлечен накопленный опыт или знания реабилитологов.

Было странным слышать на прессконференции в музее писателя М. Булгакова рекомендацию одного из руководителей специального проекта для незрячих посетителей пренебрегать системой Брайля, поскольку владеющих этой системой имеется незначительное количество.

В ситуации, когда наступают компьютерные технологии, интернет, аудиокниги и когда идет борьба за читателя и за повышение грамотности нашего населения, еще важнее становится укреплять стремление слепых осваивать рельефноточечный шрифт, остающийся основой грамотности слепых и единственным средством коммуникации слепоглухих.

Музей коммуникаций в Берлине к 200летию со дня рождения Л. Брайля открыл временную специальную выставку, посвященную его рельефноточечному шрифту. Экспозиция была насыщена множеством экспонатов, связанных со шрифтом Брайля. Музейные работники уделяли повышенное внимание незрячим посетителям. В их интересах распечатывались и безвозмездно им передавались соответствующие материалы, выполненные шрифтом Брайля.

Аналогичное устройство было представлено на локальной выставке в Третьяковской галерее «Язык скульптуры по Брайлю», широкая презентация которой была проведена 17 мая 2012 года. В сентябре во время посещения выставки уже не удалось отыскать ни шарики, которые обозначают рельефные точки в соответствующих гнездах, ни получить пояснения, как данным устройством пользоваться

Грустно было держать в руках приглашение на презентацию, которое вроде было оформлено и для зрячих, и для слепых. Однако на лицевой стороне приглашения обычный шрифт был выполнен рельефным и увеличенным, но по технологии, которая делает невозможным тактильное распознавание подобных знаков. Наклеенная ниже полоска брайлевского текста гласила: «Скульптуры, доступной для». Если учесть, что это — одна из строчек выполненного по Брайлю на обороте текста приглашения, вырезанная и не к месту наклеенная на лицевой стороне (фото 6), то возникает вопрос, для кого больше оформлялось такое приглашение: для слепых или для зрячих, «для пущего внешнего эффекта»?

6. Лицевая сторона пригласительного билета на выставку «Язык скульптуры по Брайлю».

7. Методическое пособие, посвященное временной, специальной выставке для слепых в Техническом музее в Берлине. 2008 г.

Более того, ко всем экспонатам выставки были изготовлены специальные этикетки рельефноточечным шрифтом. Такой подход абсолютно правильный, но беда в том, что две трети этикеток содержали грубые ошибки, связанные с игнорированием требований системы Л. Брайля. Например, для различия цифр и букв шрифтом Брайля применяется так называемый цифровой знак. Он означает, что все последующие за ним символы до пробела следует читать как цифры. Без цифрового знака аналогичные обозначения читаются как буквы (фото 8, 9).

8. «Последний день Помпеи аииц  бронза». Пропущен цифровой знак, поэтому вместо 1993 читается аииц.  

9. «Наслаждение  сырами. 200 Дерево, камень». В дате пропущена цифра 7. 

10. По  немецкой методике представлен  рельефный план  выставки. На нем  отмечен (точечной линией) маршрут передвижения от экспоната к  экспонату, но не обозначен на полу в экспозиции.

Сомневаюсь, что в основной экспозиции Третьяковской галереи хотя бы 1 % этикеток для зрячих содержит ошибки или опечатки. Иначе было бы стыдно. Тогда почему посчитали допустимым разместить для слепых этикетки, 60 % которых оформлены с ошибками? Авторам выставки «Язык скульптуры по Брайлю» безразлично, как брайлевские этикетки с ошибками будут читать слепые, в том числе незрячие дети?

Организаторы выставки подчеркивают, что они пригласили в качестве партнеров специалистов из музея в Берлине.

По предложению института «Реакомп» Департамент социальной защиты Москвы дважды включал в состав московской делегации представителей музеев для участия в продолжающемся ряд лет московскоберлинском семинаре для изучения опыта формирования «доступной среды». Поэтому появилась возможность обменяться информацией с музейными работниками Берлина. Московским специалистам показали, к примеру, итоги работы временной выставки для слепых в Берлинском техническом музее. Им передали в дар книгу, в которой описаны все особенности прошедшей выставки (фото 7).

При входе в здание технического музея размещается рельефная схема экспозиции.

Совершенно правильно у начала экспозиции «Язык скульптуры по Брайлю» также размещена рельефная схема данной выставки. Но размеры обозначений и плотность их размещения на схеме делает слишком сложным тактильное чтение этой рельефной схемы (фото 10).

На схеме точечными линиями обозначен рекомендуемый для слепых маршрут осмотра скульптур. Это тоже правильно, но этот же маршрут должен был быть обозначен и на полу в самой экспозиции, что бы слепой мог самостоятельно перемещаться от экспоната к экспонату в соответствии с логикой их размещения в экспозиции. Так было сделано на выставке в Берлине, но не сделано на выставке в Москве

Следовало хотя бы брайлевскими цифрами пронумеровать экспонаты по маршруту, чтобы слепые могли убедиться в правильном перемещении по эк позиции. Этого нет, хотя для зрячих экспонаты пронумерованы. Таким образом, самостоятельное перемещение слепых по правильному маршруту на предназначенной для них выставке представляется крайне проблематичным.

Те нормы, которые уже установлены и действуют в России для формирования доступной среды, в здании Третьяковской галереи не соблюдаются даже в той зоне, которая выделена для специальной экспозиции. Например, положено контрастным цветом (желтым) окрашивать первую и последние ступени лестничного марша. Это требование уже реализуется в музеях Департамента культуры города Москвы, но не реализовано на выставке «Язык скульптуры по Брайлю» (фото 13, 14).

Само название выставки представляется странным. Разве можно писать:

«Язык  скульптуры  курсивом»?  Или «...петитом»? Выглядит по меньшей мере странно. Вот и возникает ощущение, что организаторы выставки для слепых меньше всего думали о том, как ее воспримут слепые.

 

13. Нижняя ступень лестничного марша в московском музее «Английское подворье». 2010 г.   

14. Экспозиция «Язык скульптуры по Брайлю». 2012 г.

Здесь не реализованы даже те требования, которые уже действуют в музеях в Москве и рассчитаны на помощь незрячим посетителям. Например, контрастная окраска первой и последней ступени лестничного марша, ведущего к экспозиции.

Безусловно, незрячие посетители с глубокой благодарностью воспринимают сам факт внимания к себе со стороны знаменитой Третьяковки, оттого что они пока не избалованы вниманием в большинстве музеев России. Голодный человек рад и черному хлебу, если не знает, что ему предназначен еще и белый хлеб с маслом. Ведь основная экспозиция остается недоступной!

Стоило ли обращаться в Германию за консультациями, если налицо столько ошибок в экспозиции?

В самой Москве находятся Российская государственная библиотека для слепых, две школы и два издательства для слепых, центральный музей ВОС, где знают систему Брайля. Да и в московских музеях работу делают лучше и больше, чем в Третьяковке.

Вынужден разобрать для музейного сообщества ошибки в экспозиции «Язык скульптуры по Брайлю», чтобы их не повторяли, несмотря на авторитет такого значительного музея, как Третьяковская галерея. Надеюсь, что эксперты Благотворительного фонда В. Потанина должным образом будут оценивать новизну представляемых им в интересах инвалидовпосетителей проектов и сопоставлять содержание проектов с уже имеющимися достижениями в российских и московских музеях.

Движение навстречу, поиск компромиссов, творческий подход к решению проблем помогут музеям быстро раскрыться перед посетителями из маломобильных групп населения. Станет быстро заметным, что первоочередные решения в данном деле не повлекут несоразмерных финансовых затрат, но нуждаются в энтузиастах, любящих свое дело и своих посетителей.

 

Елена Герасимова:

«Я убеждена, что эстетическое удовольствие от общения с подлинником доступно для слепого человека. Только вряд ли начинать нужно с живописи. Начинать нужно со скульптуры, искусства, которое программно обращается не только к зрению, но и к тактильному восприятию человека.»

КОГДА ВСЕ это началось? Пять лет тому назад? Или семь? Меня пригласили на спектакль неизвестной мне интегрированной театральной студии «Круг». Это была «Волшебная флейта». Играли необычные актеры — молодые люди и девушки с ограниченными возможностями здоровья. Они пели, танцевали, двигались по сцене как-то по-своему, но вполне органично. К концу представления я поймала себя на том, что отклонения от нормы в их облике я воспринимаю уже не как физические недостатки, а, скорее, как особенности, своеобразную пластическую выразительность. И разыгранный этими особыми актерами спектакль открывал какой-то иной смысл, то, что прежде я в «Волшебной флейте» не замечала. И никакой жалости эти молодые люди не вызывали. Скорее, интерес, симпатию, желание узнать о них больше.

После спектакля меня познакомили с Натальей Тимофеевной Поповой. Это она — психолог, специалист по арт-терапии, председатель Регионального общества социально-творческой реабилитации детей и молодежи с отклонениями в развитии и их семей «Круг» — поставила тот феерический спектакль. Мы поговорили о том, что хорошо было бы сделать специальную программу для ее подопечных в нашем музее. Но не в старой Третьяковской галерее в Лаврушинском переулке, где толпы народа фланируют от Шишкина к Васнецову, а в новом здании на Крымском Валу, где в залах с Малевичем и Кандинским можно чувствовать себя более свободно. Например, можно разыгрывать «пластические перформансы» по мотивам картин или скульптур. Может быть, этот невербальный способ интерпретации произведений изобразительного искусства для людей с нарушением интеллекта окажется им более понятным, чем традиционная экскурсия? Именно эта возможность взглянуть на знакомые произведения с другой точки зрения заинтересовала меня больше всего. Оказывается, общение с особыми людьми дает возможность узнать об искусстве больше, чем чтение искусствоведческой литературы. И это не реабилитация инвалидов музейными средствами (словосочетание, которое вызывает у меня почему-то приступ тоски), это взаимно интересное сотрудничеств (так мне тогда казалось), возможное! создания интересных художественных проектов — перформансов, выставок и чего-нибудь, что еще не имеет названия; начало чрезвычайно интересной творческой работы, результат которой будет любопытен не только для инвалидов и для музейных сотрудников, вовлеченных в эти проекты, но для многочисленных и разнообразных посетителей нашего музея.

А. Смирнов-Панфилов. Танец на лошадях. 1998. Бронза. Собственность автора. Экспонат выставки «Язык скульптуры по Брайлю».

Так начиналась история программы для людей с ограниченными возможностями здоровья в Третьяковской галерее на Крымском Валу. Наталья Попова предложила назвать программу «Музей, открытый для всех». Мы определили главные направления методической работы: программа для людей с интеллектуальными нарушениями, программа для глухих и (самое сложное для художественного музея) программа для слепых.

Так случилось, что мы начали с самого сложного. «Язык скульптуры по Брайлю», проект, поддержанный фондом В. Потанина, — это четвертая специальная экспозиция скульптуры, доступной для тактильного восприятия, в Третьяковской галерее на Крымском Валу. Четвертая экспозиция, которая сделана вопреки методическим рекомендациям по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий, разработанным Сергеем Николаевичем Ваньшиным, генеральным директором Института Всероссийского общества слепых «Реакомп». Не то чтобы наша работа строилась от противного. Нет, мы об этом не думали. Так получилось. Но поскольку критика со стороны автора методических рекомендаций становится все более громкой и гневной, придется публично объясниться.

Для начала разговора обратимся к тексту методических рекомендаций: «Специалисту по работе с инвалидами, — читаем мы, — необходимо наметить и принять меры совместно с другими специалистами музея по доработке оформления экспозиции и выбору экспонатов для представления инвалидам (особенно слепым) в качестве образцов, помогающих инвалидам получить представления о той части экспозиции, которая размещена в закрытых витринах. Рекомендуется иметь по три-четыре тактильных экспоната на каждый раздел экспозиции, иллюстрирующих его основное содержание».

А теперь попробуем представить, каким образом можно выполнить эти рекомендации в таком музее, как Третьяковская галерея (или в любом другом художественном музее). Как должны выглядеть эти три-четыре тактильных экспоната на каждый раздел экспозиции? Какие тактильные экспонаты, принесенные с собой экскурсоводом, помогут тотально слепому человеку составить представление, например, о русской живописи первой половины XIX века? Может, рельефные изображения картины Александра Иванова «Явление Христа народу» и портрета Пушкина работы Ореста Кипренского?

На экскурсии по выставке группы инвалидов по зрению. Лето 2012 г.

Но тогда возникает вопрос: действительно ли слепому человеку стоит подвергать себя опасностям путешествия по большому городу, чтобы в залах Третьяковской галереи потрогать рельефные изображения, напечатанные в типографии «Логос»? Может быть, эту информацию о русской живописи, включая более или менее удачные тифлокомментарии к картинам из коллекции Третьяковской галереи, можно предоставить слепым людям в более комфортных для них условиях? И еще одна проблема, которая мне представляется самой существенной в этом разговоре. Все эти аналоги, муляжи, тифлокомментарии произведений живописи подозрительно напоминают популярные издания для школьников, где собраны краткие пересказы романов Толстого и Достоевского. Может ли знакомство с кратким содержанием «Войны и мира» заменить удовольствие от чтения авторского текста?

Вот мы и подошли к ключевой проблеме программы для слепых в художественном музее. Может ли в принципе слепой человек получить эстетическое удовольствие от общения с произведениями изобразительного искусства? Может ли он понять, ради чего люди идут в художественный музей, даже если дома на полках у них стоят книги по истории изобразительного искусства с хорошими картинками, и в чем прелесть подлинника по сравнению со слепком, муляжом или даже очень хорошей копией?

Я лично совершенно убеждена, что эстетическое удовольствие от общения с подлинником доступно для слепого человека. Только вряд ли начинать нужно с живописи. Начинать нужно со скульптуры, искусства, которое программно обращается не только к зрению, но и к тактильному восприятию человека. Жаль только, что большинство инвалидов по зрению (по крайней мере из тех, с кем мне приходилось общаться) считают скульптуру искусством второго сорта и подозревают, что им пытаются всучить то, что не нужно зрячим людям, потребляющим живопись. Но это уже другая проблема, связанная, по меткому выражению С.Н. Ваньшина, с барьерами «отношенческими», которые «замешаны» на межчеловеческих отношениях и человеческой психологии.

 

Итак, художественный музей должен предоставить слепому человеку не только информацию о коллекции, но и возможность общения с подлинными произведениями искусства. Но каким образом? Можно ли разрешить незрячим людям в залах Третьяковской галереи трогать мраморные бюсты работы Федота Шубина или деревянные скульптуры Сергея Коненкова? Мировая музейная практика знает разные варианты решения этой проблемы. В обильной памятниками Италии слепым посетителям разрешают трогать скульптуры, даже мраморы Бернини. В музеях Германии выстраивают специальные экскурсионные маршруты для слепых, где отмечаются подлинные экспонаты, которые разрешены для тактильного восприятия. В американских музеях слепым людям предлагается надеть нитяные перчатки, прежде чем начать знакомство с бронзовыми скульптурами Родена. Хранители Третьяковской галереи пока не приняли никакого решения. Проблема действительно не так проста, как это кажется со стороны. Главная задача музея — сохранность коллекции. В первую очередь сохранить, а потом показать зрителям, иначе показывать будет нечего. Хранители прекрасно знают, что мрамор пачкается от прикосновений человеческих рук и что процесс очистки мраморной поверхности — дело очень хлопотное и долгое, что дерево — материал капризный, что мелкие детали бронзовых скульптур очень легко ломаются. Каким образом нам удастся найти баланс между обязанностью музея сохранить коллекцию и законным требованием посетителей обеспечить доступность произведений искусства, пока не ясно. И очень хотелось бы, чтобы защитники прав инвалидов относились к этой проблеме с пониманием, отдавая себе отчет в том, что произведения искусства уникальны (то есть существуют в единственном экземпляре) в отличие от большинства предметов, которые экспонируются в музеях истории науки и техники. Очень трудно работать под гневные окрики и обвинения в дискриминации. Кстати, пожалуй, стоит упомянуть о том, что в музее Всероссийского общества слепых скульптуры Лины По (как, впрочем, и другие предметы: книги, фотографии, газеты, вымпелы и прочие сувениры) экспонируются в стеклянных витринах и не предполагают тактильного восприятия.

Проект «Язык скульптуры по Брайлю» в Третьяковской галерее на Крымском Валу родился в первую очередь из желания компенсировать для незрячих людей недоступность подлинных произведений искусства в нашем музее. Если сейчас мы не можем предоставить слепым людям возможность познакомиться с работами Сергея Коненкова, Веры Мухиной и Александра Матвеева, то современная скульптура, предоставленная авторами, принявшими наши условия экспонирования, может стать хорошим материалом для знакомства слепых людей (в первую очередь детей) с языком изобразительного искусства. Нужно только подобрать хорошую качественную скульптуру, которую не стыдно экспонировать в Третьяковской галерее. Качество произведений, на мой взгляд, — очень важное условие этого проекта.

Группа инвалидов по зрению на экскурсии по выставке. Экскурсию проводит Екатерина Синицына, сотрудник отдела образовательных программ. Лето 2012 г.

 

Художественное качество — это то, что мы как музей можем гарантировать нашим посетителям. Хотя я знаю, что, как бы мы ни старались, все равно придется оправдываться и объясняться, почему именно эти скульптуры, а не «Рабочий и колхозница», например. Нам не раз уже приходилось сталкиваться со скептицизмом нашей адресной аудитории и не раз нам говорили: «Выставки для слепых должны делать слепые, а то все это...» Не ясно только, как это должно происходить на практике. Если я не знаю языка Брайля, могу ли я без посторонней помощи сориентироваться в библиотеке для слепых и найти нужную мне сейчас книгу? Да и без переводчика на первых порах мне все равно не справиться. Кстати, в библиотеке для слепых есть музей, где представлены различные экспонаты, каким-то образом имеющие отношение к искусству. Насколько я понимаю, это было сделано своими силами (если не слепыми, то людьми, которые работают в этой библиотеке), без участия каких бы то ни было искусствоведов. В небольшой комнате расставлены макеты архитектурных памятников (церковь Покрова на Нерли, Московский Кремль, новый храм на Поклонной горе). Есть несколько резных деревянных икон и еще какие-то скульптурки. «Почему именно это? Что эти разрозненные артефакты могут сообщить об архитектуре или иконописи? — недоумевала я. — И это именно то, что слепые хотят знать об искусстве?»

Итак, вернемся к нашему проекту «Язык скульптуры по Брайлю». Специальная экспозиция скульптуры, доступной для тактильного восприятия, открыта в Третьяковской галерее на Крымском Валу с мая 2012 года. Мы сознательно пошли по этому пути, вопреки мнению нашего главного эксперта, который считает, что «открытие специальной выставки для слепых в условиях, когда не обеспечен доступ к основной экспозиции музея, отделяет инвалидов по зрению от остальных посетителей и предлагает незрячим „зауженную" тему вместо доступа к сокровищам самого музея»1 (см. статью Сергея Ваньшина (с.10) Пожалуй, у нас есть смягчающие обстоятельства. Наш проект изначально задуман как инклюзивный. Он адресован не только слепым людям. Эта экспозиция открыта для всех, кому интересна скульптура и кто хотел бы, вопреки музейным правилам, прикоснуться к подлинным произведениям из камня, дерева, бронзы. Кроме того, экспозиция, оснащенная текстами по Брайлю, дает возможность приоткрыть для зрячих людей мир слепых. Нам довольно часто приходится наблюдать, как посетители внимательно рассматривают брайлевские тексты, с помощью конструктора выкладывают буквы азбуки для незрячих, ощупывают скульптуры, закрыв глаза. Нашей задачей было не отделить инвалидов по зрению от остальных посетителей, а создать условия для общения по поводу искусства между зрячими и незрячими посетителями музея. По крайней мере, зрячие люди явно проявляют заинтересованность к этой возможности.

И еще. Выставки — обычная практика музея, и никому из наших постоянных посетителей не приходит в голову считать выставки, которые музей предлагает им, сужением темы и ограничением прав. Наш долгосрочный проект, который Третьяковская галерея делает в партнерстве с Объединением московских скульпторов, предполагает смену экспозиции скульптуры два раза в год. Это серьезная выставочная программа, которая даст возможность в Третьяковской галерее на Крымском Валу показать нашим посетителям (и зрячим, и незрячим) широкую панораму современной скульптуры. Стоит ли оправдываться по поводу суженности темы? Выставка — это не сужение темы, это всегда дополнительная возможность, в данном случае для незрячего человека — это хорошая возможность составить себе представление о языке изобразительного искусства, возможность получить эстетические впечатления без посредников. Это очень важный опыт, который, на мой взгляд, чрезвычайно полезен для тех инвалидов по зрению, кто захочет продолжить разговор в постоянной экспозиции Третьяковской галереи. Иначе не на что опереться в этих разговорах об искусстве. Ни тому, кто будет рассказывать слепым людям о русской живописи, ни тем, кому придется слушать эту экскурсию в залах постоянной музейной экспозиции, куда так важно, по мнению нашего эксперта, попасть каждому слепому, чтобы не чувствовать себя ущемленным в правах.

И еще одна очень важная, на мой взгляд, тема, на которой хочется остановиться специально в этом вынужденно полемическом выступлении. Это проблема разработки специальных музейных программ для посетителей с особыми образовательными нуждами. «К сожалению, — пишет в своей статье С. Н. Ваньшин, — в музеях в двухтысячные годы стали создаваться локализованные, узконаправленные программы, участниками которых становится не любой без исключения инвалид, а одна или другая категория (или слепые, или люди с проблемами ментального развития, или посетители с последствиями ДЦП, или дети с определенной инвалидностью и т.д.). Полагаю ошибкой экспертов Благотворительного фонда В. Потанина содействие укреплению такой тенденции»2 (см. статью С. Ваньшина (с.11). Мне не очень понятно определение «любой без исключения инвалид». Почему-то вспоминается очень хороший сюжет социальной рекламы по телевизору: «Инвалид — не инвалид. Люди так не делятся». Понятие «инвалид» имеет смысл для кассира, которому нужно выдать этому посетителю бесплатный билет или льготную путевку на экскурсионное обслуживание для социально незащищенных групп граждан. А музейному педагогу важно знать о своих будущих экскурсантах больше: это будут глухие, или пожилые люди с проблемами передвижения, или, может быть, дети с интеллектуальными нарушениями, или тотально слепые подростки. И дело не только в том, что тебе может понадобиться сурдопереводчик или лифт для инвалидных колясок, а в том, что невозможно показать один и тот же экскурсионный ряд всем этим инвалидам, придется ориентироваться на психологические особенности этих очень разных людей и учитывать их особые образовательные нужды. И разработка узконаправленных программ продиктована желанием музейных сотрудников делать свою работу профессионально, опираясь на опыт тифлопедагогов, сурдопедагогов, дефектологов и реабилитологов. Или эти профессии не нужны вовсе, потому что количество этих специальностей явно избыточно для работы с инвалидами вообще? Думаю, что эксперты Благотворительного фонда В.Потанина, хорошо знакомые с мировой музейной практикой, сознательно поддерживают стремление наших музейных сотрудников делать программы, адресованные не всем, а конкретным людям, у которых есть определенные проблемы. Чем больше таких локальных проблем удастся решить, тем большему количеству людей будет в музее хорошо. По крайней мере, так делают в цивилизованных странах.

Я очень далека от мысли, что наш проект решает все проблемы слепых в художественном музее и что он освобождает нас от необходимости делать программы по основной экспозиции Третьяковской галереи. Нам нужен опыт этого проекта, чтобы составить себе представление о том, как можно рассказывать слепому человеку об изобразительном искусстве (если мы имеем в виду не только информацию с перечислением предметов, изображенных на картинах, говорим о более сложных вещах). Это очень непросто, гораздо сложнее, чем рассказать об исторических событиях или строении насекомого. И на этом пути, пожалуй, мы больше нуждаемся в понимании и поддержке, чем в критике. Самые серьезные проблемы на пути создания безбарьерной среды в музее, действительно, лежат в области человеческих отношений. Очень важно научиться доверять друг другу, иначе всю эту затею с созданием безбарьерной среды может постигнуть участь Вавилонской башни.

Почему Вы назвали свой проект «Язык скульптуры по Брайлю»? Что значит это странное словосочетание? Знаете ли Вы, что такое Брайль? Какое отношение шрифт Брайля имеет к скульптуре? Что я могу сказать в свое оправдание? Только то, что это метафора, использование которой в названии художественного проекта — вещь вполне естественная. Позволю себе привести определение этого термина из словаря: «Метафора (от греч. метафора) — перенесение свойств одного предмета, явления или аспекта бытия на другой по принципу их сходства в каком-либо отношении или по контрасту. В метафоре различные признаки — то, чему уподобляется предмет, и свойства самого предмета — представлены не в их качественной раздельности, как в сравнении, а сразу даны в новом нерасчлененном единстве. Обладая неограниченными возможностями в сближении или неожиданном уподоблении самых разных предметов и явлений, по существу по-новому осмысливая предмет, метафора позволяет вскрыть, обнажить, прояснить его внутреннюю природу». Что общего между скульптурой и языком Брайля? Обращенность к тактильному восприятию. И если с рельефно-точечным шрифтом Брайля эта обращенность очевидна для всех, то в случае со скульптурой — это тезис, который нуждается в доказательствах. В музее считают, что скульптуру достаточно рассмотреть с разных сторон, чтобы понять суть образа. Но сами скульпторы говорят, что скульптуру не только можно — ее нужно трогать руками. Камень, дерево, бронза дают совершенно разные ощущения, разнообразно обработанная поверхность может многое рассказать пальцам. Не говоря уже о ритме скульптурной формы, ритме, который легче уловить через прикосновения. «Язык скульптуры по Брайлю» — это программа по исследованию природы скульптуры, программа, в которой очень важная роль отведена незрячим людям, их особому способу восприятия мира. Мы предлагаем инвалидам не услуги по реабилитации. Мы предлагаем творческое сотрудничество.

Творческое сотрудничество, с нашей точки зрения, — более плодотворный путь преодоления барьеров, чем обмен методическими рекомендациями и взаимными претензиями. Каким образом может выстроиться это сотрудничество (да и получится ли этот диалог вообще), зависит не только от нас. В основе диалога — взаимное уважение и признание важности интересов партнера. И мы, в свою очередь, рассчитываем на равные возможности в этом диалоге, в том числе на уважение интересов зрячих людей, которые идут в художественный музей за эстетическими впечатлениями. Хотелось бы надеяться, что наши критики хотя бы попытаются понять, насколько важен для художественного музея хороший дизайн экспозиционного оборудования (спасибо немецким дизайнерам, которые придумали не только удобные, но и красивые подиумы под скульптуру и конструкцию крепления этикеток!) и как важен для такого социально-ориентированного проекта оригинальный пригласительный билет, адресованный и зрячим, и незрячим людям (коллаж и прочие фактурные эффекты были сделаны специально для зрячих, а наклеенный вручную текст по Брайлю — для незрячих). И может быть, нас извинят за невыполненные пока рекомендации по разметке пола. У нас нет уверенности в том, что кислотно-желтые резиновые полосы на ступенях не испортят общий вид парадной лестницы, облицованной белым мрамором, и что резиновая разметка на полу выставки через пару месяцев будет выглядеть по-прежнему цивильно. К сожалению, товары для инвалидов, которые выпускаются в нашем отчестве, не выдерживают конкуренции с западными аналогами, в том числе продукция, которая выпускается предприятиями ВОС (достаточно вспомнить ошибки в этикетках и невнятный план выставки — не в Третьяковской же галерее все это печатали!). И это тоже затрудняет работу тех, кто берется за реализацию музейных проектов для инвалидов. Вот и возникает ощущение... Может, и в консерватории что-то подправить?

И тем не менее хочется верить, что «движение навстречу, поиск компромиссов, творческий подход к решению проблем помогут музеям быстро раскрыться перед посетителями из маломобильных групп населения. Надеемся только, что это движение не будет односторонним».

Ответную статью С.Н. Ваньшина читайте в следующем номере журнала в рубрике «Полемика».

С чего начать работу с посетителями-инвалидами?

В конце 2011 года Институтом профессиональной реабилитации и подготовки персонала «Реакомп» при финансовой поддержке Департамента культуры Москвы были изданы материалы круглого стола, проходившего в российской столице 29 июня - 1 июля 2011 года в рамках конференции «Равные права - равные возможности. Универсальный дизайн: новые концепции и лучшие примеры». В сборник вошли статьи зарубежных коллег и сотрудников российских музеев: центра «Преодоление» имени Н.А.Островского, Дарвиновского музея, музея-заповедника «Царицыно», Музея природы и человека (г. Ханты-Мансийск), музея «Старый английский двор», объединения «Музей Москвы», «Дома Бурганова», Музея космонавтики, Музея В.А.Тропинина, Саратовского художественного музея, Центрального музея Всероссийского общества слепых, Азовского музея-заповедника, Московского зоопарка и Московского дома фотографии. Сборник позволяет увидеть, что основная задача, которую ставили перед собой участники конференции, - не только правильно сформировать территорию музея, сделать ее доступной для инвалидов-колясочников, удобной для слепых посетителей, но и изменить человеческие отношения в музее, преодолеть «отношенческие» барьеры, сделать музей комфортной средой для всех категорий граждан, включая инвалидов. Центральный материал сборника - доклад модератора круглого стола С. Н.Ваньшина «Концепции доступности музейных пространств на примерах музеев Москвы». Опираясь на практическую деятельность москов-ских музеев, автор отмечает, что основной проблемой для большинства музеев остается организация отдельных выставок для инвалидов вместо улучшения обслуживания инвалидов во всем пространстве музея, что позволило бы избежать создания резерваций, «отгораживания инвалидов от остальных посетителей». Помочь музейщикам в непростой работе, по его мнению, могут и должны дефекто-логи и реабилитологи, одних педагогов, готовых к обучению детей-инвалидов, недостаточно.

Доклад Г.А.Кузиной «Мы оставляем мужество в наследство» описывает работу, которую в течение многих лет проводит музей-центр «Преодоление» имени Н.А.Островского. Отдельное внимание в статье уделено партнерским проектам - сотрудничеству с благотворительными фондами, музеем Общества слепых, библиотеками для слепых в Москве и в Калуге. Обращает на себя внимание доклад представителя музея Всероссийского общества слепых М.М.Корнилиной, в котором рассматриваются немногие действующие ГОСТы по устройству системы ориентиров для инвалидов по зрению, которые могут быть приняты во внимание в музеях. Автор доклада вновь ставит проблему доступности музея «для каждого».

И.Н.Фролова («Мы хотим приходить к вам снова и снова!») представила достижения музея-заповедника «Царицыно» в организации обслуживания инвалидов: специально созданную рельефную карту, чугунные макеты усадьбы, электромобили с экскурсионным сопровождением по парку, аудиогиды, специально разработанные экскурсии для слепых посетителей, в которых задействованы разные органы чувств.

А.И.Клюкина обратила внимание не только на необходимость социализации инвалидов музейными средствами, но и на не менее важный процесс социализации пенсионеров, в котором принимают участие сотрудники Дарвиновского музея.

Музей Москвы представил два доклада. С.Д.Исайкина рассказала о работе, которую проводят сотрудники музея на разных площадках - в Музее археологии, в Музее усадебной культуры «Вла-хернское-Кузьминки», в «Провиантских магазинах». Е. Ю.Тавлин-цева рассказала о специальной программе музея «Английское подворье», которая получила название «Эпоха великих географических открытий»1.

Уникальный опыт Мемориального музея космонавтики представила Ю.В.Костина - доступность экспонатов основной экспозиции для «просмотра» руками, специально подготовленные «портфели экскурсовода», включающие рельефно-графические материалы, а также уменьшенные копии представленной в музее техники, наличие фильмов с субтитрами для глухих посетителей. Обширные внутримузей- ные пространства отлично приспособлены для перемещения по экспозиции на колясках. В планах музея - создание дополнительной специальной экспозиции «Космос на кончиках пальцев».

Приятно удивили выступления музейных работников из регионов России. В частности, С.А.Харитонова из Музея природы и человека в докладе «Музей без барьера» убедительно показала, что в Ханты-Мансийске успешно работают с инвалидами всех категорий.

В сборник были включены доклады, анализирующие опыт зарубежных коллег по созданию в музее доступной для инвалидов среды. Д-р Рудигер Лейднер, глава координационного отделения по туризму Федерации слепых и слабовидящих Германии, к примеру, обращает внимание не только на необходимость сделать доступным для инвалидов музейное пространство, но и на особую роль сайта музея, которым охотно пользуются инвалиды, планирующие визит в музей. Этот опыт очень важен для нас.

Одноименный сборник материалов был издан на английском языке - "Rehabilitation of disabled persons by the museum means: Materials of round-table meetings. The round-table meeting was held from 29 June till 1 July, 2011." Электронная версия сборника была размещена в РЭГ-формате на сайтах Великобритании.

Редакция благодарит С. Н. Ваньшина за предоставленные материалы.


Методологические конференции в России

Ваньшин С.Н. Генеральный директор ИПРПП ВОС «Реакомп>»,
канд. пед. наук, лауреат премии
им. Н. Островского, почетный работник Минтруда
России, заслуженный работник ВОС (г. Москва)

По инициативе реабилитологов и музееведов Москвы предполагалось провести в конце 2010 года международную конференцию, посвященную изучению различных аспектов музейного обслуживания инвалидов и обеспечения им доступа к музейным экспозициям. Замысел конференции был не случайным: во-первых, дело пошло к ратификации «Конвенции о правах инвалидов» (в ней строго прописано условие доступности музеев для инвалидов, борьба с их дискриминацией и сегрегацией), а во-вторых, предварительные наблюдения давали основание полагать, что уже имеющийся опыт москвичей не только соотносим с достижениями зарубежных коллег, но и в определенной степени дает ответы на «неразрешимые» вопросы коллегам из других регионов России. Рассчитывать на успех позволяли проведенные в Москве четыре научно-практические конференции, организованные в 2005-2009 годах Институтом ВОС «Реакомп» и Дарвиновским музеем. По решению городских властей намечавшаяся конференция была преобразована в круглый стол в рамках Конференции правительства Москвы «Равные права - равные возможности», время проведения которого было перенесено на конец июня. В результате из числа готовившихся к выступлению на конференции зарубежных коллег из Италии, Польши, Чехии, Германии и Франции в Москву прибыли лишь по одному представителю Германии и Чехии. Для наглядности и убедительности в работе конферен-ции-круглого стола было решено уйти от «кабинетно-лекторской» формы и сделать уклон в сторону демонстрации экскурсионной работы с инвалидами, подготовки основных экспозиций для по сетителеи-инвалидов, перестройки околомузейного пространства. Участникам встречи представилась возможность познакомиться с опытом работы Дарвиновского музея, музея имени Николая Островского, Музея космонавтики, «Английского подворья», музея «Дом Бурганова» и музейного комплекса «Царицыно». Каждый день предусматривались выступления докладчиков, сопровождаемые презентациями, наглядно демонстрирующими практику музеев Москвы, Брно, Ханты-Мансийска, Азова и других.

На сентябрь 2012 года намечено проведение XXII Всероссийской научно-практической конференции «Безбарьерная среда в музее», посвященной ратификации Конвенции ООН о правах инвалидов и развитию в соответствии с ее требованиями реабилитационной работы в музеях.


Концепции доступности музейных пространств на примерах музеев Москвы

Ваньшин С.Н. Генеральный директор ИПРПП ВОС «Реакомп>»,
канд. пед. наук, лауреат премии
им. Н. Островского, почетный работник Минтруда
России, заслуженный работник ВОС (г. Москва)

Мы готовимся к ратификации «Конвенции о правах инвалидов»1, которая подписана Россией в 2008-м году. Одним из инициаторов ее написания выступала наша страна. Начался процесс внесения продиктованных «Конвенцией» изменений в федеральное законодательство. Не дожидаясь его окончания, уже развивается работа по формированию в России безбарьерной среды. С учетом изложенных рекомендаций в приеамбуле к Конвенции, уделяется внимание мероприятиям по преодолению какфизических, так и отношенческих барьеров. Формируется комфортное пространство для жизнедеятельности по представлениям «Универсального дизайна».

Новые условия и требования к деятельности не застали московские музеи врасплох. Около 10 лет назад музейный специалист О.П. Ваньшина (Государственный Дарвиновский Музей) и реабилитолог, автор данного выступления, в инициативном порядке приступили к разработке комплекса мероприятий по обеспечению доступа к коллекциям и основным экспозициям музеев для инвалидов разных категорий. С согласия директора ГДМ, А.И. Клюкиной, площадкой для практической проверки разработки послужил Государственный Дарвиновский Музей (ГДМ).

С 2004 года на основании соглашения о совместной деятельности между ГДМ и реабилитационным Институтом Всероссийского Общества Слепых «Реакомп» началась интенсивная совместная работа.

В 2005-м году и в 2009-м году увидели свет два издания методического пособия «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами»1,2, которые получили высокую оценку музейных специалистов. Кроме того, Институтом и музеем были проведены 4 научно-практических конференции на ту же тему по распространению и обмену опытом между музейными специалистами Москвы.

Сотрудниками Института на основании имеющейся лицензии в 2005-м - 2011-м годах было проведено несколько обучающих семинаров для работников музеев, расположенных в нашем городе.


В качестве экспертов и преподавателей привлекались не только специалисты Института, но и реабилитологи-инвалиды на колясках, инвалиды по слуху. Предпринятые усилия дали заметный результат. Выяснилось, что в ряде музеев сотрудники уже уделяют внимание посетителям инвалидам, и при этом ими востребована помощь реабилитологов. Стала очевидной необходимость подготовить краткие, но емкие инструктивные материалы, одним - помогающие поставить работу на твердый фундамент, другим - обязывающие не затягивать решение вопроса обеспечения доступности в музей для маломобильных граждан.

При поддержки Департамента социальной защиты населения города Москвы в Институте «Реакомп» был разработан с участием специалистов ГДМ проект инструкции по социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий музейными средствами (2008 год). На заседании рабочей группы Совета по делам инвалидов при мэре города Москвы проект был рассмотрен, одобрен и рекомендован для внедрения в практику. С пристрастием, но уважительно и с тактом, проект инструкции всесторонне изучен отделом музейно-выставочной работы Департамента культуры города Москвы. Начальником отдела А.В. Горяновым сделан ряд замечаний, в частности, им был предложен термин «тактильный экспонат» для слепых. В итоге получился добротный и приемлемый для использования материал.


С момента первого обращения в Департамент культуры инициативы Института нашли понимание и очень теплую поддержку первого заместителя руководителя Департамента А.С. Поповой. Она побывала в Институте, познакомилась с условиями и направлениями его деятельности. С тех пор Анна Семеновна оказывает доверие нашим предложениям и стремится поддержать всё, что может пойти на пользу инвалидам, посещающим подведомственные Департаменту учреждения культуры. Вот и сегодняшняя встреча, знакомство с достижениями московских музеев, обмен опытом между нами и зарубежными коллегами - это реализация инициативы при последовательной и разносторонней помощи Департамента культуры, особенно его руководителей.

Подводя итоги работы за 2009 год, руководитель Департамента культуры города Москвы Сергей Ильич Худяков отметил в своем выступлении, что «Впервые в мировой практике Институтом профессиональной реабилитации и подготовки персонала Общероссийской общественной организации инвалидов Всероссийского общества слепых «Реакомп» совместно с Государственным Дарвиновским музеем разработаны и утверждены Приказом Департамента культуры города Москвы Методические рекомендации по социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий».


Таким образом, впервые в мировой практике музейная работа с особой категорией посетителей была поставлена на нормативную основу и приобрела регулярный систематический характер. Приведенные факты позволяют констатировать, что к интересному яркому результату московские музеи привела работа - сплав усилий самых разных людей: реабилитологов, музейных специалистов, руководителей, их взаимное внимание и общее стремление помочь нашим слабо защищенным согражданам.

Здесь уместно отметить, что Московское правительство уже на протяжении ряда лет основательно работает над вопросами универсального дизайна.


Как в городе в целом, так и на отдельных его сооружениях (особенно зданиях общественного назначения) интенсивно ведется работа по приспособлению их под потребности инвалидов разных категорий. На городских улицах появились удобные для колясок съезды и пандусы, тактильные плитки для слепых, удобные для всех низкопольные автобусы и троллейбусы и т. д.


Московские музеи не в стороне. Однако работники музеев пошли дальше. Здесь основательно взялись и за преодоление отношенческих барьеров. Сотрудники учатся правильно взаимодействовать с инвалидами посетителями, принимая во внимание особенности каждого. Подбираются способы и эффективные средства доведения до инвалидов соответствующей информации, особенно о предоставляемых им дополнительных возможностях. Повышенное внимание уделяется подготовке экскурсоводов, которые ориентированы на обслуживание групп посетителей инвалидов.


Пора парамузеев?

Уважаемые коллеги!

Защита прав людей с ограниченными возможностями здоровья и создание нормальных условий для их жизни - задачи, о которых, наконец, в последние годы стали говорить в России на всех уровнях. «Комплексная целевая программа реабилитации инвалидов в городе Москве» принимается каждые три года, начиная с 1998 года, начали заниматься этими проблемами и в регионах: Свердловской области, ЯНАО, 2013 год станет Годом равных возможностей в Ульяновской области и т.д. Требуются немалые средства для приспособления строящихся административных зданий, оборудования пешеходных зон, для создания социального такси, рабочих мест для инвалидов-колясочников, незрячих и глухих, других маломобильных граждан. Проблема, к которой наше общество так долго было равнодушным, не может быть решена только с помощью административных ресурсов, хотя и их пока очень не хватает. Вопрос нужно ставить шире - о преодолении не только физических, но и «отношенческих барьеров», и музеи, как социальные институты, не могут оставаться в стороне.

Возвращаясь к теме спустя 3 года2, мы хотели бы показать новый уровень восприятия проблемы работы с инвалидами в российских и, особенно, в московских музеях, отметить достижения, поставить новые задачи. Последовательные усилия правительства Москвы, Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала Всероссийского общества слепых «Реакомп», сотрудников музеев стали приносить первые плоды: созданы не только отдельные занятия для людей с разными ограничениями здоровья, активно внедряются специальные методики, осознана необходимость создания в музеях доступной, безбарьерной, комфортной среды, способствующей реабилитации, социализации инвалидов, расширению их жизненных горизонтов.

Мы благодарим за оказанную помощь в подготовке номера Институт «Реакомп» и его директора С.Н. Ваньшина, который является одним из авторов методики социокультурной реабилитации инвалидов музейными средствами, а также заместителя генерального директора государственного историко-архитектурного, художественного и ландшафтного музея-заповедника «Царицыно» И.Н. Фролову. Надеемся, что опубликованные материалы, основу которых составили выступления на круглых столах в ряде московских музеев летом 2011 года, будут полезны для расширения лучших практик в разных регионах нашей страны.

Елена Медведева
е-таil: jоиrпаlтusеит@gтаil.сот
http:/www.facebook.сот/ jоиrпаlтusеит, http:/twitter/com/#!/jоиrпаol_тиsеит


Доступность для всех

 

В одном из последних номеров нашего журнала в комментарии к статье о немецкой выставке для слепых достаточно неожиданно прозвучали слова генерального директора Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала Всероссийского общества слепых «Реакомп» С.Н. Ваньшина о том, что такой систематической работы музеев с инвалидами, как в Москве, нет больше нигде в мире. Накануне Международного дня инвалидов мы попросили Сергея Николаевича, который знает проблему изнутри, являясь ученым-реабилитологом и инвалидом по зрению, более подробно рассказать о достижениях московских музейщиков и о проблемах, которые только еще предстоит решить.


Генеральный директор Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала Всероссийского общества слепых «Реакомп>» С.Н. Ваньшин

- С.Н. Ваньшин: Уже более 10 лет назад московские музеи по нашему предложению приступили к разработке комплекса мероприятий по обеспечению доступа к коллекциям и основным экспозициям музеев для инвалидов разных категорий и по созданию надлежащих условий их обслуживания. Поэтому изменения в федеральном законодательстве, продиктованные подписанной Россией в 2008-м году «Конвенцией о правах инвалидов», не застали московские музеи врасплох. Пионером и экспериментальной площадкой для этой работы послужил Государственный Дарвиновский музей. С согласия его директора А.И. Клюкиной, началась интенсивная совместная работа с Институтом «Реакомп», которая привела к появлению нового метода социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий музейными средствами. Он описан в брошюре, подготовленной нами с О.П. Ваньшиной - профессиональным музееведом, заведующей одним из отделов ГДМ. В 2005-м году это пособие вышло из печати1 (в 2009 - вышло его 2-е исправленное и дополненное издание), которое получило высокую оценку музейных специалистов. Кроме того, Институтом и музеем на основе новых методов были проведены 4 научно-практические конференции и несколько обучающих семинаров по обмену опытом между музейными специалистами Москвы. В качестве экспертов и преподавателей привлекались не только сотрудники Института, специализирующиеся в области реабилитации слепых, но и инвалиды на колясках, инвалиды по слуху.

Предпринятые усилия дали заметный результат. При поддержке Департамента социальной защиты населения города Москвы в Институте «Реакомп» был разработан с участием специалистов Государственного Дарвиновского музея проект инструкции по социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий музейными средствами (2008 год - 1-я редакция). Департамент культуры города Москвы проявил большое внимание к этой работе, дал рекомендации и предложения по доработке инструкции. И в декабре 2009 года приказом руководителя Департамента СИ. Худякова она введена в действие в качестве «Методических рекомендаций по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий» и стала обязательной для всех московских музеев. Таким образом, впервые в мировой практике, как отмечают руководители Департамента культуры, музейная работа с особой категорией посетителей была поставлена на нормативную основу и стала приобретать регулярный систематический характер.

- Сергей Николаевич, в чем, с вашей точки зрения, главные достижения музеев Москвы?

- Главное в том, что музеи, наконец, основательно взялись за преодоление «отношенческих барьеров». Сотрудники учатся правильно взаимодействовать с посетителями-инвалидами, принимая во внимание особенности каждого. Подбираются способы и эффективные средства доведения до инвалидов соответствующей информации, особенно о предоставляемых им дополнительных возможностях. Повышенное внимание уделяется подготовке экскурсоводов, которые ориентированы на обслуживание групп посетителей-инвалидов.


Генеральный секретарь Параолимпийского комитета России, депутат Государственной думы М.Б. Терентьев на лестничном подъемнике Гуманитарного центра-музея «Преодоление», 2010 г.


Можете привести примеры?

Специальные мероприятия для инвалидов разных категорий во многих музеях разрабатываются достаточно давно, об этом писал и журнал «Музей». Сегодня на этом не останавливаются, понимая важность создания безбарьерной музейной среды, открытой для всех. Как ни ценны отдельные специальные занятия для отдельных групп инвалидов или отдельные специально для них созданные музейные выставки, гораздо более продуктивно «открыть» для них музейную экспозицию, предоставив возможность познавать ее вместе со всеми другими посетителями. Только так, чувствуя их эмоции, общаясь с ними, человек, лишенный слуха, зрения, или не способный свободно передвигаться, может получить истинное удовольствие и глубокое удовлетворение от соприкосновения с историей, искусством, техническими достижениями. Совместное восприятие и совместное творчество имеет огромное значение, причем и для больных и для здоровых!

Примеров много: работа началась в Государственном Дарвиновском музее, но теперь она все шире распространяется. Давно работают с инвалидами в московском центре-музее «Преодоление» им. Н. Островского. Сотрудники Музея археологии Москвы разработали интерактивные занятия для многих категорий инвалидов: для посетителей с нарушениями опорно-двигательного аппарата - «В поисках московских древностей» тактильные экскурсии для посетителей с проблемами зрения - «Открывая древнюю Москву» и «Здравствуй, музей», экскурсию для посетителей с особенностями развития интеллекта «Подземная кладовая» экскурсию-демонстрацию для посетителей с гиперкинезами (ДЦП) «Москва сквозь века». Одиночные посетители-инвалиды могут воспользоваться плеером с аудиоэкскурсией. Успешно проходят занятия для слабовидящих детей и с задержкой психического развития в Музее русской усадебной культуры «Усадьба князей Голицыных «Влахернское-Кузьминки», включающие в себя ролевую игру, практические задания с элементами иппотерапии. Музей русской гармоники А. Мирека адаптировал свою популярную программу с угощением, показом и игрой на действующих музыкальных инструментах «Музыкальное чаепитие» для посетителей-инвалидов всех категорий. Она может служить примером универсальности интерактивных занятий. На протяжении пяти лет систематически проводит занятия для инвалидов по зрению Московский государственный музей «Дом Курганова». Его сотрудники считают, что прикосновение к подлиннику произведения искусства в контексте музейного пространства дарит совершенно иные эмоции, нежели «рассматривание» объемных объектов-муляжей, представленных в методических кабинетах. В Мемориальном музее Космонавтики также созданы тактильные экспонаты. Например, метеориты, спускаемый аппарат легендарного космического корабля «Восток», ферменные конструкции, которые собирают космонавты в открытом космосе, двигатели ракет-носителей, кабина для подопытной собаки. Для более подробного знакомства с ними слабовидящие и слепые люди могут пользоваться специальными этикетками на прозрачных носителях, напечатанными шрифтом Брайля. В ближайших планах музея - создание экспозиции «Космос на кончиках пальцев». Немаловажно и то, что витрины в экспозиционных залах, посещаемых инвалидами на колясках, при навесном варианте размещаются на высоте, доступной для визуального восприятия с коляски, а при горизонтальном размещении - имеется достаточное пространство для ног при подъезде коляски вплотную.


Городской автобус, оборудованный для инвалидов-колясочников

тактильный экспонат

Хочется отметить одну особенность: изначально многие интерактивные занятия разрабатывались для посетителей-инвалидов, но поскольку методика их проведения ориентирована на вовлечение разных источников получения информации (не только зрение и слух, но и осязание предмета), поэтому она стала пользоваться огромной популярностью у всех остальных посетителей. Уже есть подобные примеры и в региональных музеях.

Хочется надеяться, что с вашей помощью московский опыт распространится и по федеральным музеям, и по музеям других регионов России.

Мы будем последовательно стремиться к этому. В следующем году совместно с творческой лабораторией «Музейная педагогика» кафедры музейного дела АПРИКТ планируем проведение большой международной конференции о создании безбарьерной среды в музеях.

Вы говорите о конференции с международным участием. Чем, на ваш взгляд, ценен опыт зарубежных музеев?


На встрече с автором выставки «Деревянная Русь» В.И. Бахаревым в Гуманитарном центре-музее «Преодоление» им. Н. Островского, 2010 г

Мы уже участвовали в российско-германском семинаре в Берлине. В немецких музеях хоть и нет такой систематической работы с инвалидами, зато разработаны очень подробные требования2 к адаптации музейной среды, например, для слепых и слабовидящих. Они касаются как музейного здания, экспозиций и экспонатов, так и более широких вопросов - подъездов к музею, его входной зоны, музейных лестниц, системы навигации в музее. Так, например, путь от ближайшей остановки до входа в музей должен быть отмечен осязаемыми опознавательными полосами с указанием маршрута, сильно отличающимися от других знаков и заканчивающимися в зоне внимания у главного входа. Входная дверь должна резко выделяться в окружающей обстановке. Вращающаяся дверь не должна быть единственным средством попасть внутрь помещения. При отсутствии внутренней навигационной системы должны функционировать саморегулируемые тактильные и контрастные маршрутные указатели по всему залу и ко всем экспонатам. В экспозиционных залах обязательно наличие звуковой и текстовой информации и т.д. Эти требования обеспечивают доступность музеев и выставок не только слепым и слабовидящим посетителям, но и многим другим слоям населения разных возрастов, особенно пожилым людям, что является большим вкладом в достижение большей социальной и экономической устойчивости общества.

Но ведь не стоит забывать и о том, что в музеи ходят в основном зрячие люди. Об этом тоже нужно помнить при адаптации музейной среды, она должна быть не только доступной для каждого, но и интересной для всех?

Все чаще случается, что предназначенные для инвалидов экспонаты в неменьшей степени привлекают внимание и других посетителей. Очень важно, что в музеях стали обсуждать необходимость создания психологически комфортной среды, обстановки доброжелательности и понимания, способствующей социокультурной реабилитации инвалидов. Это очень важно для всех музейных посетителей!

Беседу вела Ксения Сергазина


Музейная среда с барьерами и без

С.Н. Ваньшин
ИПРПП ВОС «Реакомп», Москва

Сообщение учителя о предстоящей экскурсии в музей непременно вызывает оживление в классе. Посещение музея школьниками — это отступление от повседневной учебной рутины. В однообразный учебный процесс вливаются свежие впечатления. Наряду со строчками текста из нудного параграфа, в дополнение к ним и к назидательным речам учителя, можно ждать свежих ярких впечатлений и удовлетворения любознательности школьников благодаря наглядным материалам из музейной экспозиции.

Наглядным? А если в музей пришли слабовидящие или даже слепые школьники?

Блюстители музейного порядка, строгие смотрители залов часто не позволяют не только трогать экспонаты, но и близко подходить к ним.

И все же... Те, кто учился в школе для слепых или слабовидящих детей, подтвердят, что иной раз все же находилась возможность с разрешения смотрителя или экскурсовода прикоснуться к раритету, о котором идет речь на экскурсии, а то и ознакомиться с ним на ощупь, что у слепых называется «посмотреть». Тут у слепых даже преимущество, потому что никому это не разрешается, а они, можно сказать, «здороваются за руку» с самой историей.На всю жизнь у меня сохранилось впечатление от пробоины в броневой плите тяжелого немецкого танка, сделанной советской противотанковой пушкой на Курской дуге.

Не секрет, что подобная «уступчивость» ведет к проблемам для музейных работников: инструкцию по сохранению фондов никто не отменял, а исключений она не содержит ни для кого.

Тем не менее «Конвенция о правах инвалидов» подписана. Ждем скорейшей ее ратификации. А в ней имеется обязательная для всех запись о том, что инвалидам должен быть обеспечен «доступ к произведениям культуры в доступных форматах», «к таким местам культурных мероприятий или услуг, как театры, музеи, кинотеатры, библиотеки и туристические услуги», также они должны получить «в наиболее возможной степени доступ к памятникам и объектам, имеющим национальную культурную значимость» (статья 30). Значит, нужно «нащупывать» пути решения поставленных задач.

В лучшем положении оказались московские музеи. По инициативе реаби- литологов института «Реакомп», поддержанной инвалидами разных категорий, в сотрудничестве с работниками Государственного Дарвиновского музея была создана методика социокультурной реабилитации инвалидов музейными средствами. На основе принятых компромиссных решений были выработаны рекомендации по обеспечению доступа к основной экспозиции, по проведению экскурсий с учетом тех или иных физических, сенсорных и ментальных ограничений посетителей, по обучению персонала грамотному и тактичному взаимодействию с инвалидами и т. д. Оказалось, что все возможно!

Семинары и четыре научно-практические конференции, которые институт «Реакомп» провел совместно с Государственным Дарвиновским музеем, помогли музейщикам увидеть и убедиться, что «горшки (в том числе и из музейных фондов) не боги обжигают».

Тогда же стало ясно, что требуются инструктивные указания, которые могли бы в систематизированном виде описать необходимые действия и методические приемы, рекомендованные музею и его сотруднику, назначенному ответственным за работу с инвалидами, в целях преодоления физических и «отношенческих» барьеров.

При поддержке Департамента социальной защиты населения Москвы и на основе накопленного и обобщенного опыта автором данной статьи была разработана специальная инструкция, утвержденная приказом руководителя Департамента культуры Москвы в качестве «Методических рекомендаций по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий». С 2010 года она обязательна к исполнению во всех московских музеях, подведомственных городскому Департаменту культуры.

Создавая необходимые для посетителей-инвалидов условия, музеи тем самым формируют комфортную среду для всех посетителей. Например, обозначение номеров этажей возле кнопок управления лифтом крупными четкими цифрами удобно не только для слабовидящих, но и для пожилых людей, а широкие проходы по экспозиции для лиц с нарушениями опорно-двигательного аппарата улучшают условия перемещения по музею и для всех остальных посетителей. В этом и заключается смысл модного выражения «универсальный дизайн».

Безусловно, дети-инвалиды, приехавшие в такой музей, чувствуют себя вполне комфортно. Принявший группу экскурсовод, обученный на специальном семинаре и руководствующийся упомянутыми «Методическими рекомендациями», уверенно контактирует со школьниками или малышами, имеющими сенсорные, физические или ментальные ограничения здоровья. Он знает, как правильно вести группу, как разговаривать с ребятами, как доходчиво подать материал и т. д.

Основная экспозиция или временная выставка также ждут посещения ребят: для слепых — брайлевские этикетки возле экспонатов, которые можно трогать, для глухих — специальные пояснительные видеофильмы об экспозиции или субтитры на мониторах, для инвалидов на колясках — достаточные по ширине проходы между витринами и т. п. В Государственном Дарвиновском музее действует «живая» экспозиция, сотрудники которой помогают прямому общению малышей-инвалидов (и не только) с экзотическими насекомыми. Представьте себе: девочка учит маму не бояться мадагаскарского таракана!

Кроме того, ребята с существенными ограничениями здоровья участвуют в занятиях кружков, детских музейных программах, тематических праздниках наряду со здоровыми сверстниками.

Работающих таким образом музеев в Москве немало: музей-заповедник «Царицыно», «Огни Москвы», музей археологии, музей Бурганова, мемориальный музей космонавтики и другие. Специальные программы для детей-инвалидов есть и у многих других российских музеев. Например, широко известен проект «Эрмитажа» в Санкт-Петербурге.

Очевидно, что дополнительное внимание к ребятам, имеющим серьезные ограничения по здоровью, — дело нужное и благородное. Главное — не останавливаться на достигнутом. Сводить работу исключительно к детским программам просто несправедливо по отношению к основной массе людей с серьезными ограничениями здоровья. Взрослые люди с инвалидностью не меньше школьников хотят посещать музеи и имеют на это такое же право. С другой стороны, дети, почувствовавшие вкус к посещению музеев, выставок и т. д., становясь взрослыми, не хотят лишать себя ставшего уже привычным участия в культурной жизни. Многие музеи, и в первую очередь Государственный Дарвиновский музей, в основном уже решили комплекс проблем с обеспечением доступа и организацией обслуживания посетителей-инвалидов, так что в них себя комфортно чувствуют как дети, так и взрослые с ограниченными возможностями здоровья.


Социальное партнерство
в области реабилитации инвалидов
музейными средствами

ВАНЬШИНА
Ольга Павловна
заведующая справочно-библиографическим отделом Государственного Дарвиновского музея
г. Москва

Государственный Дарвиновский музей в Москве очень старое учреждение, ему в этом году исполнилось 100 лет. Музей был основан как частная коллекция в 1907 году, с 1913 года он уже государственное учреждение. И уже в начале двадцатого века основатель музея Александр Федорович Коте работал с инвалидами. Это совершенно понятно, потому что инвалиды такие же посетители музея, как и остальные. В фондах сохранилась фотография начала 40-х годов, на которой Александр Федорович ведет экскурсию для раненых бойцов. Есть фотография, на которой он знакомит с экспозицией слепого человека, опирающегося на белую трость, а основатель музея держит в руке череп питекантропа и дает возможность слепому ощупать руками реконструкцию, сделанную с этого черепа.

В связи с тем, что в настоящее время проблемам инвалидов уделяется большое внимание Институт «Реакомп» совместно со специалистами Дарвиновского музея предложил новый метод музейного обслуживания данной категории посетителей.

Мы столкнулись с тем, что вопрос обслуживания инвалидов в музее имеет много проблем. Во-первых, надо, чтобы сотрудники были психологически готовы работать с этой категорией посетителей, во-вторых, чтобы они умели это делать. Очевидно, что разные категории инвалидов, требуют разного подхода. Нужны методики, благодаря которым работа для экскурсоводов с данной категорией посетителей стала бы возможной, а инвалидам она приносила бы пользу и доставляла удовольствие.

Для того, чтобы создать для инвалидов приемлемые условия обслуживания при посещении музея потребовалось сотрудничество в рамках социального партнерства специалистов музея, общественных организаций инвалидов и Департамента социальной защиты населения города Москвы. До последнего времени работа со слепыми посетителями была фрагментарной, не систематической.

Третий решающий момент - наличие финансовых средств, например, для изготовления макетов, специальных этикеток и т.п.

В настоящий момент музей вместе с Институтом «Реакомп» участвует в программах Департамента социальной защиты населения города Москвы, и получил возможность сделать дорогие макеты животных, рельефные альбомы с изображениями реконструкций крупных вымерших животных и предков человека, коллекцию чучел птиц, которую можно «смотреть руками». Изготовили брайлевские этикетки для открыто стоящих экспонатов. И слепые посетители, пришедшие в музей, удивляются, что это у нас сделано и что сделанное - не разовая акция, а новый способ представления экспонатов, который работает сейчас и, надеемся, будет работать и дальше.

Оказалось, что программа, которую мы делаем с Институтом «Реакомп» интересна не только для слепых и иных инвалидов, она интересна и многим другим категориям посетителей. К тактильным экспонатам мы организовали доступ для всех, в зале зоогеографии вывесили фрагменты шкур разных животных, и оказалось, что это интересно и старикам и маленьким детям, а не только инвалидам. Посетители ходят по залу, с удовольствием гладя шкурки львов, медведей, рыси.


Музейная среда с барьерами и без

С. Н. Ваньшин ИПРПП ВОС «Реакомп»

Заканчивается 2009 год, который был объявлен Мэром Москвы Годом равных возможностей. Была введена в действие особая программа обустройства городской инфраструктуры - создание безбарьерной среды. Уже стали заметны на улицах и площадях столицы съезды с тротуаров и пандусы у подъездов для инвалидных колясок, предупредительные рельефные полосы для слепых на пешеходных дорожках. Заметно больше стало в составе городского транспорта низкопольных автобусов и троллейбусов. Не менее прочих организаций созданием комфортных условий для людей с ограниченными возможностями здоровья озабочены и московские музеи. Музейные помещения и прилегающие территории должны стать и уже становятся частью безбарьерной среды.

Спору нет - эти технические изменения крайне важны, ведь первое, что приходит на ум при взгляде на человека в инвалидном кресле или слепого, это как же они передвигаются? Однако сводить социокультурную реабилитацию к созданию безбарьерной среды для маломобильных граждан - это сильное упрощение вопроса.

13 декабря 2006 года ООН приняла Конвенцию о правах инвалидов, которая вступила в действие 3 мая 2008 года. Российская Федерация подписала этот документ 24 сентября 2008 года и по указанию Президента РФ готовится к её ратификации. В Преамбуле Конвенции (пункт Е) отмечается наличие двух систем барьеров. Кроме «средовых», выделены ещё и «отношенческие» барьеры, требующие много больше усилий, изобретательности, специальных знаний, смелости, взаимопонимания и по-настоящему творческого подхода для их успешного преодоления и ликвидации.

Задумайтесь: а как мы сами реагируем на появление среди нас слепого, человека на костылях или глухого? Это отношение - своего рода индикатор нашего культурного уровня, человеческой зрелости, даже степени воспитанности. (Вспомним статью «Инвалидность не заразна», опубликованную в газете «Вечерняя Москва» в 2004 году.)

Жители Вроцлава в качестве символа своего города выбрали бронзовых гномов,которые «расселены» по всему старинному городу в соответствии с их «профессиональной деятельностью». Три гнома-инвалида заняли место в самом центре Вроцлава рядом со старой городской ратушей. Так горожане проявили толерантное отношение к инвалидам. Вроцлав. Польша, октябрь 2009 г.

Сколь ни горько это осознавать, но любой из нас в любую минуту, к сожалению, может пополнить ряды инвалидов, которые и без того ежегодно растут по множеству причин. Поэтому научившись толерантному отношению к пострадавшим от болезни или несчастного случая людям и научив такому отношению к инвалидам кого-либо ещё, мы тем самым улучшаем отношение окружающих людей к себе.

Вот и в музее тоже дело не сводится к пандусам, лифтам и специальным туалетам, отсутствие которых зачастую понимается как главный барьер для инвалидов в среде обитания. Высоко расположенная этикетка - это тоже барьер для сидящего в коляске человека. Отсутствие субтитров на мониторах, работающих в музейной экспозиции - это барьер для глухого или слабослышащего посетителя. Витринное стекло, да даже шнур ограждения - это барьер, превращающий экспонат для слепого из материального предмета в виртуальный объект в лучшем случае, а в худшем - просто в недоступный.

И напротив, научившись правильно взаимодействовать с инвалидами разных категорий, грамотно учитывать возможности их здоровья, не отвергая их душевного устремления, мы обязательно почувствуем особенное удовольствие от своей работы, ощутим даже рост самоуважения.

Нужно смотреть дальше оборудования путей перемещения для инвалидов. Самое главное - это сделать саму основную экспозицию музея доступной. Особенно это трудно в отношении слепых. Ведь восприятие любой музейной экспозиции или выставки традиционно рассчитано прежде всего на зрячих, да ещё и в условиях действующего жёсткого требования «руками не трогать!»

Но, как известно, «кто хочет - ищет способ. Кто не хочет - ищет причину!»

Во многих музеях Москвы, всей страны и за её рубежами ищут и находят способы и средства преодоления таких барьеров. Это так важно, чтобы все удачные реабилитационные и методические находки быстро становились достоянием всех музеев во благо посетителям-инвалидам!

Недопустимо, чтобы финансы, направляемые на реабилитацию инвалидов музейными средствами локализовались в интересах лишь малой части таких посетителей, даже если это дети. Как можно противопоставлять в целевых музейных программах несколько десятков ребят и тысячи инвалидов старшего и преклонного возраста, которые составляют 4/5 общего числа людей с ограничениями здоровья?! Прекрасный опыт по балансировке интересов посетителей-инвалидов школьного возраста и старших возрастов накоплен и с успехом осуществляется в работе Государственного Дарвиновского музея. Пусть же «детские» программы станут «затравкой» для последующего развёртывания музейного обслуживания инвалидов всех возрастов и всех категорий.

В человеческих правах равны все!

Можно утверждать, что «барьеры» в музеях на пути к их сокровищам исчезнут лишь тогда, когда любой инвалид обязательно получит удовлетворение от посещения основной экспозиции музея. Недопустимо ограничивать доступ в музей путём создания специальных выставок для инвалидов (например, для слепых), пока им не обеспечена возможность посещать основную экспозицию. Иначе тем самым барьеры не ликвидируются, а «цементируются». Стыдно при этом прикрываться горячей признательностью благодарных за внимание к себе инвалидов, не ведающих, что специальные выставки заслонили от них богатства других залов музея. Подменять экскурсию по музею чтением лекции для слепых среди недоступных для них витрин - не обман ли это людей, которые не ведают из-за своей слепоты, какие диковинки и чудеса сокрыты от них за витринными стёклами?!

Но не всё так плохо. Как всегда, дело спасают энтузиасты. Присмотритесь к работе сотрудников музея Пергамон в Берлине, московского музея «Старый английский двор», музея «Королевский замок» в Варшаве и, наконец, флагмана на путях развития обслуживания инвалидов - Государственного Дарвиновского музея, и вы обязательно найдёте собственный ключ, отмыкающий инвалидам двери в музейные сокровищницы и в ваше сердце.

Отношенческие барьеры не так уж нерушимы, как кажутся.


Для нас – ничего без нас

В последнее время социально ориентированные проекты, которые создаются на базе учреждений культуры, стали популярными не только за рубежом, но и в России. Рассказать о том, как возникали первые российские программы для посетителей с особыми потребностями мы попросили Сергея Ваньшина, генерального директора Института профессиональной реабилитации и подготовки персонала ВОС «Реакомп», автора метода социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий музейными средствами. Беседу вела Ксения Сергазина.


Экспонаты тактильного музея в институте Ф. Кавассо. Болонья Италия 2003 г.

Сергей Николаевич, о каких особенностях мировосприятия, мироощущения инвалидов, на ваш взгляд, должны знать сотрудники музеев, которые собираются работать с посетителями с особыми потребностями?

Ответить на этот вопрос достаточно просто, потому что ни один инвалид, кроме тех, у кого есть проблемы с интеллектом, ничем, по существу, не отличается от остальных людей, за тем небольшим исключением, что инвалидность накладывает свой отпечаток на их поведение, может быть, даже на психику. Так, слепой человек, перемещаясь в пространстве, перманентно находится в стрессовом состоянии, что, безусловно, имеет свои последствия. Из-за этого, например, у слепых может появиться повышенная раздражительность, иногда формируются нездоровые иждивенческие настроения. Сошлюсь на слова русского физиолога И.М.Сеченова, который исследовал познавательные способности слепых. Он писал, что познание для слепых ограничено только шириной раскинутых рук. Другими словами - слепым доступно все, что и остальным людям.

Любая экспозиция построена, прежде всего, на зрительном восприятии, а слепые как раз этого восприятия лишены. Поэтому любому инвалиду требуется особое внимание, а слепые нуждаются не просто во внимании, а в выработке специальных подходов для обеспечения реализации их права на доступ к культурным ценностям, хранящимся в музее. Все это предусматривается законодательством России, действующим мировым правом и особенно отмечается в Конвенции о правах инвалидов, где прямым текстом написано, что учреждения культуры, в том числе музеи, должны быть доступны для инвалидов всех категорий. При этом важно в том числе обеспечить доступ к основной экспозиции музея.

Колясочникам должна быть предоставлена возможность добираться до музея и двигаться по экспозиции. Для этого нужно обратить внимание на следующие элементы организации пространства: определенная ширина между витринами, специальные туалеты, пандусы вместо лестниц, подъемники.

Может быть, несколько легче создать условия для глухих, поскольку этикетки изначально расположены удобно для них: глухой человек легко читает любой текст. Но для проведения экскурсии важно предусмотреть услуги сурдопереводчика, а если, скажем, интерактивные экспонаты созданы со звуковым сопровождением видеоматериалов, то важно разместить там субтитры или учесть функцию, которая обеспечивает их появление на экране для глухих посетителей. Это практикуется и за рубежом, и в Дарвиновском музее.

Сложнее всего, конечно, со слепыми. Мало того, что почти любая экспозиция рассчитана на зрительное восприятие, еще действует строгое федеральное правило: «руками экспонаты не трогать». Решать эту задачу сложно, но можно. Во-первых, совершенно не обязательно предоставлять слепым возможность трогать уникальные экспонаты, находящиеся за стеклом. Вместо этого можно подумать об их замене - макетах или даже промышленных масштабных моделях. Во-вторых, можно использовать учебно-вспомогательные фонды. Материалы, которые используются для учебных моделей, занятий в кружках, могут также применяться для работы со слепыми посетителями. В-третьих, можно выделить из числа предметов основной экспозиции такие, которые можно трогать без ущерба: артиллерийское орудие времен Второй мировой войны, бронзовая скульптура, металлический стул или скамья, сработанная из досок в XVIII веке. По предложению начальника отдела музейно-выставочной работы Департамента культуры г. Москвы А.В.Горянова такие предметы мы называем «тактильными экспонатами». Полагаем, что на каждый раздел экспозиции, иллюстрирующий его основное содержание, достаточно иметь по 3-4 тактильных экспоната.

Таким образом, доступ к основной экспозиции организовать вполне реально, можно найти способы, методы, как познакомить с ней инвалидов. Для этого достаточно немножко изобретательности и предприимчивости, внимания к посетителю и настоящего хорошего желания добиться результатов.


Механическое устройство для изучающих систему Брайля с многократно увеличенными шеститочиями. Временная выставка «Луи Брайль и шрифт для слепых» в Музее коммуникаций. Берлин, юод.

Известно, что в Дарвиновском музее в настоящее время действует несколько специальных программ для посетителей с особыми потребностями. Расскажите об участии Института в организации специальных экспозиций, о вашем сотрудничестве с Дарвиновским музеем.

В 1990-е годы, когда мы с супругой, Ольгой Павловной Ваньшиной, которая с 1995 года работает заведующей справочно-библиографи-ческим отделом ГДМ, побывали в командировках и туристических поездках за рубежом, нас среди прочего поразило то, что в музеях там обеспечивается доступ инвалидов по зрению к экспонатам.

Первую такую, можно сказать шоковую, реакцию вызвала предоставленная мне возможность, мое право осмотреть, потрогать, пощупать скульптуры в основной экспозиции Лувра в Париже. Есть фотография 1997 года, сделанная Ольгой Павловной, где я осматриваю знаменитую скульптуру «Три грации». Кроме того, еще целый ряд экспонатов можно было осматривать на ощупь. Подобный опыт у нас был и в Италии, а позднее - в Германии, где мы познакомились с различными методами, позволяющими слепым осмотреть экспозицию.

Это все произвело на нас сильное впечатление, и мы задумались, почему бы не перенести этот опыт на нашу российскую землю. В 2002 году мы предложили попробовать работать в этом направлении директору Дарвиновского музея Анне Иосифовне Клюкиной совместно с Институтом профессиональной реабилитации и подготовки персонала ВОС «Реакомп». Анна Иосифовна откликнулась на наше предложение, и на основе соглашения о сотрудничестве, которое было заключено 4 мая 2003 года, мы повели эту работу.

Нашей целью было создать и апробировать специальные методы обслуживания инвалидов на базе Дарвиновского музея, привлекая также внимание работников других музеев, руководителей органов управления культуры, а также ученых, преподавателей, интересующихся проблемами инвалидов в сфере культуры и реабилитологии. В определенной степени это удавалось.

Нами был создан метод социокультурной реабилитации инвалидов разных категорий музейными средствами. Он разработан профессиональными реабилитологами с учетом замечаний и предложений музейных работников. В виде методического пособия он увидел свет в 2005 году.

В 2006-2009 годах в Государственном Дарвиновском музее было проведено четыре конференции по обмену опытом между музейщиками и посетителями-инвалидами.

В 2007 году вместе с Ольгой Павловной мы разработали Инструкцию, в которой в сжатой форме приводятся необходимые сведения по созданию условий и организации обслуживания инвалидов разных категорий. Кроме того, вышло в свет второе, исправленное и дополненное издание методического пособия «Социокультурная реабилитация инвалидов музейными средствами».

Сергей Николаевич, вам как руководителю реабилитационного института, наверное, известно, какие именно музеи чаще всего посещают инвалиды?

Мне представляется, что инвалиды стремятся проникнуть во все музеи. Побывав в одном, хочется посетить второй, третий, десятый и пятнадцатый. Тем более что музеи-то все разные и по тематике, и по экспозициям. Все очень интересны, и каждый - по-своему. Среди инвалидов много людей любознательных, поэтому они бывают в разных музеях, даже в самых неожиданных (например, слепые - в художественных музеях). Наибольший же интерес вызывают те, в которых удобнее работать, и те, сотрудники которых проявляют особое внимание. Инвалиды имеют особую чувствительность к тому, как к ним относятся. И между ними, конечно, идет своя молва: одна группа, побывавшая в каком-то музее и получившая удовольствие от его посещения, рассказывает о своем впечатлении другим группам и т. д.

Знаю, что среди московских музеев к числу тех, которые уделяют специальное внимание инвалидам, кроме Дарвиновского, можно отнести Музей истории Москвы, музей Н. Островского «Преодоление», Государственный музей «Дом Бурганова», Тимирязевский музей, Музей «Огни Москвы», Мемориальный музей космонавтики, Московский зоопарк. Есть другая проблема - оплата экскурсионной работы. В условиях рыночных отношений об этом обязательно нужно говорить. По крайней мере, Москва располагает финансовыми возможностями, которые могут быть направлены на обеспечение этой категории посетителей, и, с моей точки зрения, должна быть предоставлена возможность организаторам групп инвалидов-посетителей оплачивать такие экскурсии в музеях, которые готовы принять инвалидов. Может, стоит предварительно изучить потенциал того или иного музея, чтобы можно было объективно оценить его готовность принять ту или иную категорию инвалидов. Ведь один музей, как Дарвиновский, готов принять инвалидов любых категорий, а другой схож с Ясной Поляной, где, по моему представлению, очень трудно создать условия для инвалидов-колясочников, но зато подходит для приема инвалидов по слуху и инвалидов по зрению. Наверное, было бы целесообразно выдавать музею документ (например, сертификат), подтверждающий его готовность принимать инвалидов той или иной категории и получать финансовые средства за работу с этой категорией посетителей. Я также убежден, что сотрудник музея, в обязанности которого вменена систематическая работа с инвалидами-посетителями, должен иметь повышающий коэффициент к окладу. Экскурсоводы, подтвердившие умение водить по экспозиции группы инвалидов, также должны получать дополнительную плату за работу с особыми посетителями.

=


Три бронзовых гнома-инвалида заняли место в самом центре Вроцлава, рядом со старой городской Ратушей. Так горожане проявили толерантное отношение к инвалидам. Гном - новый символ Вроцлава. Вроцлав, од.

Как вам кажется, чему должны научиться сотрудники музея, работающие над созданием программ для особой категории посетителей?

Наверное, здесь нужно говорить о двух аспектах. Первый - это просто толерантное отношение к посетителям, и здесь важна постоянная воспитательная работа с кадрами музея. А второй - это необходимость учитывать особенности той или иной категории инвалидов, которые приходят в музей. Это очень важно знать, чтобы наиболее эффективно донести до них информацию, чтобы правильно контактировать с этими людьми в гардеробе, буфете, зале и так далее. В принципе и то, и другое поддается регулированию, мы разрабатываем специальные программы, оформляем соответствующий пункт в лицензии на нашу образовательную деятельность, чтобы проводить обучение заинтересованных работников музеев.

Десятилетия нашей работы подтвердили, что она носит прежде всего реабилитационный характер. Без привлечения специальных знаний музейные работники не в состоянии в полном объеме решить проблемы обслуживания инвалидов собственными силами. Такая «самостоятельность» приводит к ошибкам в работе с инвалидами. Для успеха следует сотрудничать, во-первых, со специалистами-реабилитологами, а во-вторых, с инвалидами. Напомню, что девиз Конвенции о правах инвалидов: «Для нас - ничего без нас».

Многие музеи, принявшие на себя обязательства по работе (в том или ином объеме) с инвалидами, не только не привлекают реабилитологов, но даже не подозревают об их существовании. Например, обращаясь к тифлопедагогам, такие музеи не учитывают, что профессия педагога нацелена на воспитание, а профессия реабилитолога - на приспособление инвалида к изменившимся в его жизни из-за стойкого нарушения здоровья условиям существования. Но, несмотря ни на что, рост интереса к посетителям-инвалидам в музеях - отрадный факт. Энтузиасты музейного дела не по требованию обстоятельств, а по зову сердца строят, как умеют, новую работу. Понимание проблем инвалидов, уважительное отношение к ним - это залог успеха.


Знакомьтесь: проектные разработки.

Сергей Ваньшин, кандидат педагогических наук, генеральный директор ИПРПП ВОС «Реакомп»,
Ольга Ваньшина, зав. справочно-информационным отделом Дарвиновского музея

По мере того, как в Государственном Дарвиновском музее (ГДМ) разворачивалась работа по обслуживанию инвалидов разных категорий и подводились итоги I конференции по обмену опытом в этой области между музеями Москвы, С.Н.Ваньшину и О.П.Ваньшиной стало понятно, что требуется компактный регулирующий такую деятельность документ.

Возникла идея разработки специальной инструкции по проведению в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий (на основе уже созданной Ваньшиными к этому времени соответствующей методики). Предложения по этой части были поддержаны Департаментом социальной защиты населения города Москвы. Руководство Департамента поручило подготовить такую инструкцию в рамках комплексной целевой программы «Социальная интеграция инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности города Москвы» на 2007-2009 годы через ГДМ.

Первую редакцию инструкции авторы передали в Дарвиновский музей в 2007 году. Цель этого документа - оказать помощь музейным работникам в организации обслуживания посетителей-инвалидов, в создании для них равных с другими посетителями возможностей и обеспечении социокультурной реабилитации инвалидов музейными средствами.

30 июня 2008 года проект инструкции был представлен членам межведомственной рабочей группы по комплексной реабилитации инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности при московском Координационном совете по делам инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности на втором ее заседании и получил их одобрение, предложения доработать и внедрять в жизнь.


Инструкция по проведению в музеях социокультурной реабилитации
инвалидов различных категорий
Проект 2007 года

 

 

§1

Настоящая Инструкция вводится в действие для расширения работы по реабилитации с инвалидами, преодоления в интересах инвалидов отношенческих и средовых барьеров, проведения в музеях социокультурной реабилитации инвалидов различных категорий: обеспечения инвалидам доступа к музейной экспозиции, организации их обслуживания в музее, контроля за качеством данной работы. Инструкция предназначена для руководителей музеев, специалистов по работе с инвалидами, обслуживающих инвалидов экскурсоводов, сотрудников методических отделов, отделов просветительной работы.

Инструкция составлена в соответствии со «Стандартными правилами обеспечения равных возможностей для инвалидов», принятых Генеральной Ассамблеей ООН 20 декабря 1993 года;

Конвенцией о правах инвалидов, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 13 декабря 2006 года; Федеральным законом «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» от 24 ноября 1995 года №181 (в ред. Федерального закона от 22.08.2004 №122-Ф31.

 

§2

По рекомендации Совета Европы «государства и культурные центры должны предоставлять инвалидам широкий доступ и разрабатывать мероприятия для существенного и постоянного улучшения при проведении досуга и участия их в культурной жизни».

Под социокультурной реабилитацией инвалидов понимают комплекс мероприятии и условии, позволяющих им адаптироваться в стандартных социокультурных условиях: не только заниматься посильной работой, но и пользоваться накопленными человечеством достижениями культуры. Данное положение приводится из «Стандартных правил обеспечения равных возможностей для инвалидов».

Правило 10 указывает, что государство обеспечивает вовлечение инвалидов в культурную жизнь и обеспечивает им возможность участия на равной основе в культурной жизни. Государствам следует содействовать доступности таких культурно-просветительских учреждений, как театры, музеи, кинотеатры и библиотеки, и возможности их использования.

Согласно пункту 1 статьи 30 Конвенции о правах инвалидов (вступила в действие 3 мая 2008 года, подписана Российской Федерацией 24 сентября 2008 года) «государства-участники признают право инвалидов участвовать наравне с другими в культурной жизни и принимают все надлежащие меры для обеспечения того, чтобы инвалиды: а) имели доступ к произведениям культуры в доступных форматах; b) имели доступ к телевизионным программам, фильмам, театру и другим культурным мероприятиям в доступных форматах; с) имели доступ к таким местам культурных мероприятий или услуг, как театры, музеи, кинотеатры, библиотеки и туристические услуги, а также имели в наиболее возможной степени доступ к памятникам и объектам, имеющим национальную культурную значимость».

 

§3

В целях создания условий для социокультурной реабилитации инвалидов музейными средствами, обеспечения инвалидам доступа к музейной экспозиции, организации их обслуживания в музее, контроля за качеством данной работы, приказом по личному составу определяется один из специалистов отдела по просветительной работе или назначается специалист по работе с инвалидами и маломобильными гражданами.

 

§4

Специалист по работе с инвалидами проводит мониторинг прилегающей к музею территории и музейных помещений, которые посещают инвалиды на предмет их соответствия требованиям доступа к зданиям и сооружениям (в соответствии с «СНиП 35-01-2001» (Строительные нормы и правила Российской Федерации. Система нормативных документов в строительстве «Доступность зданий и сооружений для маломобильных групп населения»); «СП 35-101-2001» (Свод правил по проектированию и строительству «Проектирование зданий и сооружений с учетом доступности для маломобильных групп населения. Общие положения»)).

В случае выявления недостатков специалист по работе с инвалидами передает директору музея докладную записку, на основе которой составляется план устранения выявленных недостатков. План делится на две части:

  1. первоочередные мероприятия;
  2. остальные мероприятия.

Кроме того, в план включаются мероприятия, направленные а организацию работы персонала музея с инвалидами на преодоление отношенческих барьеров. План согласуется с вышестоящей организацией, а также со службой социальной защиты населения и утверждается директором музея приказом по основной деятельности.

При подготовке плана и проведения работ целесообразно руководствоваться нижеследующими положениями.

При подготовке прилегающей к музею территории на тротуарах, ведущих к музею, должны быть устроены съезды с бордюрного камня. Путь от остановок общественного транспорта к музейному двору - зона ответственности местных властей. Однако музейные работники могут добиваться от представителей этой власти своевременной очистки улиц от снега и грязи, установки съездов с бордюрного камня и т.д.

Двор музея должен быть доступен для инвалидов с проблемами перемещения: без резких перепадов высоты поверхности тротуаров, с оборудованием в необходимых местах оснащенными поручнями пандусами.

На автостоянке возле музея должны быть выделены и обозначены места для парковки автомобилей, перевозящих инвалидов. Ширина стоянки для автомобиля инвалида должна быть не менее 3,5 м.

При строительстве новых или реконструкции старых объектов культуры можно руководствоваться вышеуказанными градостроительными документами. В них описаны требования, которые должны выполняться при строительстве пандусов, съездов с бордюрных камней, поручней и т.д. Наиболее важны следующие требования:

  • При входе в музей при наличии лестницы обязательно должен быть пандус.
  • Ширина пандуса не должна быть меньше 0,9 м, уклон не больше 10°.
  • Около пандуса должны быть поручни, параллельные пандусу и выступающие за длину пандуса на 0,3 м.
  • Поручни должны быть круглого сечения диаметром не менее 3 см и не более 5 см.
  • Поверхность поручней пандусов должна быть непрерывной по всей длине и строго параллельна поверхности самого пандуса.
  • В начале и конце каждого подъема пандуса следует устраивать горизонтальные площадки шириной не менее ширины пандуса и длиной не менее 1,4-1,5 м.
  • Входные двери в здание и экспозиционные залы, которыми могут пользоваться инвалиды, должны иметь ширину в свету не менее 0,9 м.
  • В местах перепада уровней, превышающих 4 см, между горизонтальными участками пола в здании следует предусмотреть устройство пандуса.
  • Лифт должен иметь ширину дверей не меньше 0,9 м, может быть установлен специальный подъемник. Целесообразно оснастить лифт звуковым тифло-индикатором (озвучивающим информацию о движении лифта) и кнопками управления с рельефно-точечными обозначениями для слепых.
  • Все лестницы должны быть снабжены с двух сторон поручнями, чтобы спускающийся и поднимающийся не мешали друг другу. Кроме того, поручни служат ориентирами на лестнице для слепых. Расстояние между поручнем и стеной в свету должно быть не менее 40-45 мм; поручни должны быть надежно и прочно закреплены; концы поручней должны быть либо скруглены, либо прочно прикреплены к полу.
  • Высота охватываемой поверхности поручня должна быть: для верхнего поручня - 900 мм (поручень для взрослых), для нижнего поручня - 700-750 мм (поручень для детей и подростков).
  • Поверхность поручней не должна перекрываться стойками, другими конструктивными элементами или препятствиями.
  • Первая и последняя ступени лестниц должны быть окрашены в контрастные цвета и иметь рифленую поверхность в интересах инвалидов по зрению.
  • Подходы к отдельно стоящим экспонатам и витринам должны иметь ширину не менее 0,9 м, а при необходимости поворота кресла коляски на 90 ° - не менее 1,2 м. Если в экспозиции размещены компьютеры или интерактивные комплексы, их высота не должна превышать 1,2 м, а свободное пространство перед ними должно быть не менее 0,9 х 1,5 м.
  • Должен быть оборудован хотя бы один туалет для инвалидов на колясках (большая ширина дверей и кабины, поручни, раковина в кабине); в туалете для инвалидов следует предусмотреть установку кнопки звонка, которой можно пользоваться с унитаза или от двери. Звонок должен быть связан с помещением круглосуточного дежурного.
  • При входе в музей на видном месте должна быть расположена схема или выдаваться памятка, по которой инвалиды на колясках могут составить представление о наличии и размещении в здании доступных для них лифтов, туалетов, телефонов и т.д. В залах и на объектах должны быть размещены соответствующие пиктограммы.
  • Для слепых посетителей полезно иметь макеты, рельефно-графические планы этажей музея, схемы экспозиции, брайлевские этикетки к доступным экспонатам.
  • Специалисту по работе с инвалидами необходимо иметь телефоны организаций, обладающих сурдопереводчиками для глухих, а также специально оборудованным для инвалидов транспортом, в том числе - социального такси. Цель - рекомендовать эти телефоны при оформлении заявок на посещение музея инвалидами.
  • На веб-сайте музея можно открыть страничку, информирующую посетителей об оказываемых в музее услугах инвалидам и созданных условиях для посещения музея инвалидами.

§5

Специалисту по работе с инвалидами необходимо наметить и принять меры по доработке оформления экспозиции и выбору экспонатов для представления инвалидам (особенно слепым) в качестве образцов, помогающих инвалидам получить представление о той части экспозиции, которая размещена в закрытых витринах. Рекомендуется иметь по 3-4 тактильных экспоната на каждый раздел экспозиции, иллюстрирующие его основное содержание. В зависимости от их специфики такие экспонаты могут быть размещены в специальной комнате музея или в специальных местах при витринах в экспозиции или переноситься экскурсоводом с собой для демонстрации группе по ходу экскурсии.

Допускается применение макетов, муляжей, рельефных рисунков, схем и планов (в том числе масштабных моделей архитектурных сооружений, животных, растений, транспорта, образцов оружия и т. п.) Приветствуются творческие подходы к решению задачи ознакомления инвалидов с основной экспозицией музея.

Проводя дооформление музейной экспозиции с учетом потребностей инвалидов, важно помнить, что такая работа проводится на основе компромисса между замыслом авторов экспозиции и потребностями инвалидов.

Некоторые требования к оформлению экспозиции в интересах инвалидов разных категорий:

Если это интерактивный комплекс или экспонаты, которые приводятся в действие посетителями, то расположение клавиш, кнопок управления и т.п. должно быть рассчитано на инвалида в коляске (не выше 100 см и не ниже 45 см).

Расположение текстовых материалов не должно быть слишком высоко. Однако если это требование невыполнимо, шрифт выбирается достаточно крупный.

При подготовке этикетажа в музее полезно учитывать, что крупная печать, ясные указатели и краткие тексты с хорошим цветовым и тоновым контрастом облегчат доступ к информации как слабовидящим инвалидам, так и всем посетителям.

Особо сложными являются случаи ознакомления с экспозицией тотально слепых посетителей, поскольку для их восприятия недоступны экспонаты в закрытых витринах.

Для данной категории посетителей должен быть обеспечен доступ к открытым экспонатам, прочным, допускающим осмотр на ощупь. Возможны два варианта таких экспонатов:

  1. интерактивный, предназначенный для всех посетителей, которые его активно ощупывают, трогают и т.п.;
  2. открыто стоящие экспонаты, которые можно «смотреть» на ощупь только посетителям с ослабленным зрением.

Лучше всего применение обоих вариантов. Важно, чтобы экспонаты, доступные слепым для осмотра, были снабжены не только обычной этикеткой, но и этикеткой, напечатанной рельефно-точечным шрифтом по Брайлю. Брайлевские этикетки лучше изготавливать на прозрачном носителе и налагать их на обычные этикетки, экономя тем самым место и не нарушая дизайна экспозиции. Инвалидам по зрению должна быть предоставлена возможность получить представление об основной экспозиции музея (так же, как и всем другим посетителям). В случае создания специальной экспозиции для слепых посетителей, она должна играть роль дополнения к основной экспозиции музея. Полезно такие экспозиции делать передвижными с расчетом их доставки в такие учреждения, как дома престарелых, интернаты для детей-инвалидов, больницы, центры социального обслуживания и т.п., в том числе на массовые мероприятия, которые проводят общественные организации инвалидов.

Чтение лекций для инвалидов-посетителей в помещении музея вместо ознакомления с экспозицией недопустимо, поскольку не может заменить ее осмотр. Ограничение для слепых посетителей по сравнению с другими доступа к основной экспозиции музея является дискриминацией их права на получение в музее информации. Помощь в разработке специальных выставок и экскурсий могут оказать специалисты общественных организаций инвалидов: Всероссийского общества инвалидов (ВОИ), Всероссийского общества глухих (ВОГ) и Всероссийского общества слепых (ВОС).

§6

В составе экскурсоводов музея следует определить группу, которая должна специализироваться на обслуживании экскурсантов-инвалидов. Остальные сотрудники музея (в том числе работники гардероба, лифтеры, смотрители залов, продавцы киоска, сотрудники буфета), участвующие в обслуживании посетителей, должны также уметь и быть готовы оказать необходимую помощь или дать консультации посетителям-инвалидам. Каждый сотрудник музея должен помнить о праве доступа всех посетителей к культурным ценностям и этичном отношении к инвалидам. Обслуживание этой категории посетителей имеет свою специфику. Ниже приводятся особенности музейной работы с разными категориями инвалидов.

Работа с посетителями с нарушениями опорно-двигательного аппарата

Это наименее сложная при музейном обслуживании категория инвалидов. Ей лишь может понадобиться помощь при перемещении по музею. В этих целях могут использоваться волонтеры. Данная группа не должна превышать 8-10 человек, иначе возможны сложности при осмотре витрин, так как инвалидные коляски довольно широкие. К особым рекомендациям относятся следующие:

  • заранее позаботиться, чтобы пандус при входе в музей был чистый и не скользкий, не загорожен посторонними предметами;
  • проходы между залами и в залах не сужены случайными предметами: стульями, стойками и т.п.;
  • таблички с указанием расположения специального туалета должны быть на видном месте;
  • при проведении экскурсии лучше, если лица экскурсовода и экскурсанта расположены на одном уровне, удобнее всего сесть или отойти немного назад, чтобы инвалидам не надо было запрокидывать голову.

Посетители с особенностями развития интеллекта и эмоционального реагирования Главное, что необходимо иметь в виду музейным работникам перед встречей с данной группой посетителей: у таких посетителей тоже есть потребность в развитии и получении новой информации. Часто эти люди имеют свой особенный взгляд на окружающую их действительность. Необходимо разговаривать с ними не как с больными людьми, а с уважением, спокойным тоном, не допуская резкости. Не следует вступать с ними в дискуссию и спорить. Если чья-либо точка зрения сильно отличается от общепринятой, можно просто сказать, что она тоже имеет право на существование.

Текст экскурсии для людей с особенностями интеллектуального развития не должен быть перегружен слишком сложной информацией: цифрами, научными терминами, цитатами. При этом фразы должны быть короткими, внятно произнесенными. Желательна четкая медленная речь экскурсовода. В некоторые моменты эти люди могут испытывать эмоциональные срывы, быть возбудимыми и неуравновешенными. Необходимо учитывать эти состояния и стараться успокоить их, вести себя дружелюбно, спросить их, чем можно им помочь. Экскурсоводу и другим сотрудникам музея важно быть вежливыми, доброжелательными и предупредительными с данной категорией посетителей.

Хорошо заранее получить у организаторов информацию о группе, состоянии здоровья экскурсантов и предпочтительном выборе темы и маршрута экскурсии (то есть, что именно для этой группы в музее наиболее интересно). Не стоит стремиться осмотреть сразу всю экспозицию, лучше сделать акцент на наиболее важных или наиболее интересных для данной группы частях, так как иначе экскурсанты могут переутомиться. Группа таких посетителей нуждается в строго дифференцированном подходе в каждом конкретном случае. Важно учитывать степень нарушения здоровья, возраст посетителей и размер группы. При допустимом количестве до 20 человек, на группу должно быть не менее двух сопровождающих. На самом деле, чем сложнее особенности развития посетителей, тем меньше должна быть группа. Очень много зависит от квалификации сотрудника музея. Хорошо, когда есть возможность заранее получить точную информацию о такой группе или об учреждении, работающим с этими инвалидами. В этом случае проще построить маршрут посещения музея. Очень помогают заинтересованные сопровождающие, например, родители больных детей или воспитатели интернатов, волонтеры, при определении объема знаний и возможностей данной конкретной группы.

Посетители с проблемами речи

В общении с этими людьми главное быть терпеливым, не перебивать и не поправлять их. Не создавайте ощущения, что вы их игнорируете. По ходу экскурсии нужно смотреть им в лица, поддерживая визуальный контакт. Речь должна быть конкретизирована, не следует использовать сложные предложения. Задаваемые посетителям вопросы должны быть конкретными, требующими простых ответов или кивков головы. Не следует спешить закончить предложение за такого посетителя, может оказаться, что он был неправильно понят.

Посетители с гиперкинезами (спастикой)

Гиперкинезы - непроизвольные движения тела или конечностей, которые присущи людям с детским церебральным параличом (ДЦП) и могут возникнуть у людей с повреждением спинного мозга. Оказывать помощь таким людям надо, предварительно выяснив, нуждаются ли они в ней, не привлекая общего к ним внимания. В некоторых ситуациях навязываемая помощь будет им только мешать. По ходу экскурсии не следует отвлекаться на непроизвольные движения инвалида. Желательно, чтобы вокруг такого человека было свободное пространство. Если экскурсовод дает в руки инвалида какой-либо предмет, желательно подстраховывать предмет от падения. В отдельных случаях эти люди имеют дополнительно и проблемы с речью. Тогда нужно пользоваться рекомендациями, приведенными выше.

Общение с посетителями с проблемами слуха

Учитывая, что есть люди слабослышащие и есть глухие, необходимо предварительно выяснить состав группы. Начиная экскурсию, нужно привлечь внимание глухих. Для этого, если посетитель слабослышащий, экскурсовод должен обратиться к нему по имени, если глухой - положить ему руку на плечо или слегка похлопать по руке. Если экскурсанты обладают достаточным остатком слуха, вполне допустимо пользоваться словесной речью. При этом необходимо говорить в ровном темпе, не торопясь, слова произносить четко. Важно, чтобы во время экскурсии не мешали посторонние источники шума. Во время работы нужно встать так, чтобы было видно лицо экскурсовода и особенно губы. Во время разговора следует использовать простые фразы. Если в группе окажутся глухие, необходимо воспользоваться услугами переводчика-жестовика (сурдопереводчика) . В такой группе не может быть больше 10 человек, особенно если нужен сурдопереводчик. Очень уместно предложить такой группе заранее подготовленный текстовый вариант экскурсии.

Посетители с проблемами зрения

Это одна из самых тяжелых форм инвалидности. Известно, что главной их проблемой являются очень ограниченные возможности восприятия информации от окружающего мира (всего 10%), притом что любая музейная экспозиция рассчитана прежде всего на зрительное восприятие. Отсюда возникают большие сложности в создании условий доступа к экспозиции для слепых. Создав определенные условия, можно избежать многих трудностей. Различают три формы слепоты:

  • тотальная слепота,
  • остаточное зрение,
  • слабовидение.

Необходимо предварительно выяснить степень потери зрения - видят экскурсанты предметы или их очертания, обладает кто-нибудь из них светоощущением или они не видят ничего, и, основываясь на этом, уже строить экскурсионный маршрут. Обычно группы бывают смешанными. Незрячие могут получать информацию несколькими доступными им способами:

  • самостоятельно на ощупь (например, с помощью шрифта Брайля),
  • на слух (например, с помощью аудионосителей);
  • с помощью зрячего человека.

Слепые имеют большие трудности с передвижением в пространстве, могут передвигаться самостоятельно с помощью трости или с сопровождающим. Полезно знать несколько правил для сопровождающего.

Незрячий держится за руку спутника (берет его под руку или придерживает его руку чуть выше локтя), располагаясь при этом на полшага сзади. Сопровождая слепого, нельзя делать резких движений, следует заранее предупреждать о препятствиях, слегка приостанавливаясь перед ними. При встрече нужно называть себя, говорить с незрячим спокойным голосом, глядя ему в лицо без жестов и мимики, больше используя речь. Если идет общая беседа в группе, обращаясь к посетителю, нужно назвать его по имени. Важно избегать расплывчатых определений, описаний и рекомендаций. Не нужно предлагать незрячему убрать трость при ходьбе с сопровождающим, так как трость помогает ему получать дополнительную информацию. Если экскурсовод заметил, что инвалид по зрению нуждается в помощи, следует ему предложить свои услуги и не обижаться в случае отказа от помощи. Заканчивая разговор, слепого предупреждают о своем уходе. В разговоре правильнее обращаться к самому слепому, но не к его сопровождающему.

Важно, чтобы число слабовидящих на экскурсии было не больше 10 человек, а с тотально слепыми - не более 5. В начале экскурсии следует предложить им познакомиться с рельефно-графическим планом экспозиции музея, а по ходу экскурсии предоставлять слепым рельефно-графические рисунки, отображающие экспонаты из закрытых витрин или слишком большие для ощупывания предметы.

Для незрячих посетителей может быть подготовлен специальный маршрут по основной экспозиции с осмотром открыто расположенных экспонатов, доступных слепым для ознакомления. Помимо этого, целесообразно подобрать типологические экспонаты научно-вспомогательного фонда (тактильные экспонаты), которые можно «посмотреть» руками. Их можно дополнить муляжами, макетами, моделями и т. п. Цель подборки - дать с помощью таких экспонатов слепым представление о той части экспозиции музея, которая закрыта в витринах. Данная подборка размещается в одной из комнат музея (например, в методическом кабинете) или в специально отведенных шкафах или ящиках (которые могут находиться в экспозиции). Незрячим экскурсантам предоставляется возможность ознакомиться с этой подборкой на ощупь. Предоставляя подборку слепым, более чем уместно предупредить их о бережном и осторожном обращении с экспонатами.

Важно учитывать, что техника тактильного показа слепому заключается в том, что его подводят к экспонату и кладут руку, а лучше обе руки, на предмет и позволяют спокойно его изучить, давая четкое объяснение тому, что оказывается под пальцами. Не следует водить руку слепого по «осматриваемому» предмету, желательно его не торопить. Необходимо, чтобы каждый посетитель в группе получил возможность познакомиться с экспонатами. Не обязательно стремиться представить слепому всю подборку, лучше дать возможность основательно изучить наиболее характерные или интересные предметы из представленной коллекции.

Будет правильно в процессе рассказа называть цвета экспонатов, у многих есть остаточное зрение или представление о цвете. Вполне уместно пользоваться глаголом «посмотрите». Не следует подменять его глаголом «пощупайте».

Экскурсия для незрячих посетителей, состоящая, таким образом, из двух частей (проход по залам и работа в методическом кабинете), может иметь продолжительность до двух часов. Большая продолжительность нежелательна, поскольку посетители устают, их внимание рассеивается.

Для незрячих посетителей, самостоятельно знакомящихся с музейной экспозицией, полезно иметь аудиогиды. Это звуковой вариант экскурсии на компакт-кассете или CD, дополненный описанием экспонатов и рассчитанный для слепых.